Димон

может просаживать в казино за один вечер…»

А в кишащей между «островов» людской массе со всех сторон раздавалось: «Представляешь! Этот мерзавец Джо сказал мне..», «Вы слышали! Какие гадкие устрицы подавали у Maksima…», «Ли Бао опять застукал свою жену с разносчиком воды…», «Я всегда утверждал, что такой урод, как Махмуд, не сможет…», «Это всё попы и монашки охмуряют простых тружеников…», «Таки что вы подумали? Изя никогда не взглянет на эту кривую Броху…», «Хуссейн угрожает всему цивилизованному миру своим бактериологическим оружием…», «Да эта шлюха Сагалаки разве сумеет красиво накрасить волосы…», «Мистер и миссис Винер наверняка разочаруются в своей новой экономке, так как…», «Это, должно быть, сам Дхарка украл шкуры у своей тёщи…», «Витюха, козлище, провонял своей анашой всю мою БМВ-шку…»

Димка, не выдержав, плюнул и вопросительно посмотрел на Тофика.

— Слушай, Тофик! Это что за канализация, в которую мы попали? Здесь что, кайф ловят, пичкая друг друга дерьмом?

— Что вы, что вы! Просто здесь каждый имеет право свободно высказывать свои замечания любой степени критичности, свободно распространять их в здешнем информационном пространстве, свободно создавать собственные версии интересующих его событий, пусть даже основанные на непроверенной или заведомо неточной информации.

Это и есть высшее достижение свободы слова! — восхищённо продекламировал менеджер.

— Это, типа, свобода врать, клеветать и сплетничать? Ну её на фиг, такую свободу! — выругался Димон. — А что же происходит с теми, кто сделал выбор остаться здесь и перешёл на основной уровень?

— Хотите увидеть?

— Хочу!

— Смотрите!

Димка едва не задохнулся от ударившего по обонянию ядовито-кислотного удушливого газа, которым было наполнено всё пространство, напоминающее бесконечную пропасть каньона, дно которого было усеяно сидящими, лежащими, ползающими на четвереньках, бродящими, словно поражёнными слепотой, людьми.

Их стоны сливались в один непрерывный истошно-тоскливый гул.

— Это чей-то с ними там, что за отравой они дышат? — сам стараясь не дышать, прошептал Димон.

— Концентратом злобы, стимулирующей в людях потребность лгать, клеветать и осуждать других людей, — пояснил Димке стоящий рядом с ним Вестник.