Димон

— На вот тебе визитку мою, захочешь посетить Джульетту — позвони, будет можно — проведу. Задаром. Нечего кормить прохиндеев.

Оставь здесь халат и барахлишко Тамразово, я ему сам отдам, заодно и вздрючу малехо! Вот на этом лифте спускайся в подвал, там налево и метров через двадцать пять будет выход на улицу. Ну, бывай!

— До свидания! Спасибо! — грустно поблагодарил Димка и указанным путём отправился к выходу.

За дверью Димку охватили дождливые сумерки, дождь не дождь, а так — гадкая морось. Прикрыв буйную шевелюру капюшоном толстовки и сунув руки в карманы, Димон пошаркал в сторону метро.

В груди ныло, тянуло и сжималось что-то холодное и мерзкое, мозг никак не мог принять мысль о том, что, может быть, будет так, что Маринки не будет. Его Принцессы не будет! Хрень какая-то, бред пьяной обезьяны! Этого не может быть потому, что этого не должно быть никогда!

— Слышь, пацан! — толчок в плечо вернул Димона к реальности, — ты тут чё забыл?

Перед Димкой стоял крепко сбитый парень лет шестнадцати, явно — «качок по жизни», и с довольным прищуром кота, поймавшего в свои когти толстенького мышонка, разглядывал Димона.

За его спиной стояло ещё человек семь разновозрастных отроков, разной степени агрессивности, которыми толкнувший Димку «качок», очевидно, верховодил. Двор, в который занесло Димона, был ему явно незнаком.

— Ничё не забыл, я к метро иду! — Димон сделал шаг в сторону с целью обогнуть загораживающего ему путь «качка», но тот снова перегородил ему дорогу.

— Не гони, ржавый! Метро в другой стороне!

— Я не гоню! Я заблудился тут у вас…

— Тут у нас, ржавенький, так с людями базар не ведут, здесь у нас — это не там у вас, понял!

— Понял…

— А раз понял, так отбей людям таможенный сбор, раз уж ты тут у нас!

— Нет у меня лавашей, я всё Тамразу отдал.

— Я никаких Тамразов тут не знаю, мне по фигу кому ты где там чего отдал, нет бабла — гони МП-З-шник!

— На! — Димка снял с шеи шнурок с МП-3 плеером.

— «Трубу» давай!

— «Трубу»? — Димка ощупал в кармане неработающий телефон. Можно было бы, конечно, отдать и его. Мобильник, в общем-то, уже не новый, бывает, подглючивает на играх, но… Но в нём остались единственные у Димки Маринкины фотки! И если она умрёт…

— Нет! — отрезал вдруг неожиданно для самого себя жёстко Димон. — «Трубу» я тебе не дам!

— Чё ты сказал, ржавый? — глаза «качка» сощурились в щёлки, рот осклабился презрительной ухмылкой.