Омская область сейчас — самый горячий регион, и настоящая война между кланами может начаться именно там. Но у нас уже есть план контрмер, чтобы сгладить конфликт и заставить роды угомониться.
Одним словом, дел у меня выше крыши. Приходится держать руку на пульсе сразу многих событий, происходящих по всей империи.
Когда я приезжаю в министерство, журналисты тут же обступают меня со всех сторон. Если бы не гвардейцы, которых я взял с собой, то я бы с места не смог сдвинуться.
— Господин наследник! Вы прибыли, чтобы послушать речь своего двоюродного деда? — выкрикивает коротко стриженная блондинка, тыча диктофоном мне в лицо.
— Конечно, — отвечаю я, разыгрывая недовольство.
— Вы знаете, что он собирается объявить? Он уходит с должности или, наоборот, собирается баллотироваться на пост министра?
— Я знаю не больше, чем вы, поэтому и приехал.
Протискиваюсь в холл сквозь толпу там, где гвардейцы организуют подобие прохода.
— Почему из рода Грозиных прибыли только вы⁈ — выкрикивает долговязый брюнет, снимающий меня на смартфон.
— Остальные не пожелали приехать, — сухо отвечаю я, продолжая играть на публику.
— По какой причине?
— Откуда мне знать? Я не слишком близко общаюсь с другими членами рода, — говорю я и ускоряю шаг, проходя в зал для пресс-конференций.
Мне выделили отдельное место, прямо перед трибуной. Журналисты толпятся чуть дальше, ко мне их уже не подпускают. Усаживаюсь и перевожу телефон в беззвучный режим, ожидая появления Алексея.
Ну, что же, представление начинается.
Скоро он выходит на трибуну. Выглядит мрачным. Бросив на меня короткий взгляд, будто бы раздражённо мотает головой. Хах, неплохая актёрская игра.
— Добрый день, дамы и господа, я попрошу тишины, — начинает Алексей.
Пока мерный гул толпы постепенно стихает, я оглядываю собравшихся. Кроме кучи журналистов, здесь присутствует много людей.
Представители различных министерств, в том числе министр Ларин, другие знакомые политики, с которыми я встречался на приёмах у князя.
— Я хочу сделать важное объявление. И собираюсь сделать это публично затем, чтобы избежать домыслов и сомнений в моей правдивости.
Поправив микрофон, он вздыхает, двумя руками опирается на трибуну и продолжает:
— С этой минуты я прошу перестать ассоциировать меня с родом Грозиных.
Наступает пауза. Все молчат, только слышно щёлканье фотоаппаратов.