Вероятно, он прячется, потому что Виктория не дура и наверняка ищет его.
— Это… Ничего подобного на моей памяти ещё не происходило, — князь качает головой. — Ты, мой внук, и можешь стать князем сразу двух родов и объединить два клана. Любопытно.
— Я не слишком уверен, но мне кажется, император вряд ли обрадуется, если я это сделаю. Кстати, что он сказал при встрече? — спрашиваю я.
— Если одним словом, он сказал: воюйте, — морщится дедушка и поворачивается к моей матери. — Кстати, он вспоминал тебя, Анна.
— Я, ну… Раз уж мы здесь говорим откровенно, то он предлагал мне это, — бормочет мама и прячет взгляд. — И бастард его не особо-то останавливал.
В комнате вновь воцаряется изумлённое молчание. Мама, сделав глоток воды, рассказывает:
— Причём не раз. Ко мне приезжали люди от него, привозили подарки, однажды мы виделись лично. Он предлагал мне деньги, дом, в общем, полное обеспечение.
— Я горжусь тобой, доченька, — с искренним теплом в голосе говорит князь и тянется, чтобы погладить маму по плечу. — Немногие на твоём месте нашли бы в себе силы отказаться от подобного предложения.
— Спасибо, папа…
Григорий Михайлович наклоняется и целует её в висок, а затем поворачивается ко мне:
— Что ты думаешь делать? Я хочу услышать твои варианты.
— Спасибо за доверие. Первым делом надо не допустить войны. Пока не стоит объявлять, что я — сын двух родов, это может привести к мятежу в клане Череповых и другим непредсказуемым последствиям. Я встретился с Галиной Альбертовной и убедил её принять титул. Она слабая женщина, но она хотя бы хочет мира, как и мы. Если она…
В этот момент звонит мой телефон, который я наконец-то успел немного зарядить. Номер незнакомый.
— Похоже, это как раз она, — говорю я.
— Возьми трубку, — кивает дедушка.
Я жму на кнопку ответа и ставлю телефон на громкую связь:
— Слушаю.
— Александр, это Даниил, — раздаётся голос мужа Галины. — Мы в поместье Череповых.
— У вас получилось? Галина Альбертовна объявила себя княгиней?
— Да. Но всё не так просто. Кажется, нам всё-таки потребуется помощь рода Грозиных…
Глава 4
После этих слов Григорий Михайлович меняется в лице.