— Вы думаете, что способны обвести меня вокруг пальца, мэм, но взываю к вам как к матери. Да, ваша светлость, можете сколько угодно изумленно смотреть на меня. Но я пришла сюда как любящая мать!
— Я в это не верю! — простонала Фанни. — Где мои лавандовые капли? Бедная, бедная Леони! Можете говорить, что вам вздумается, я не верю ни единому вашему слову. И если вы решили подсунуть вашу гнусную дочь Эйвону, то сильно просчитались! Об этом надо было думать раньше. Впрочем, вашей девочке, наверное, не больше пятнадцати.
Миссис Чаллонер непонимающе уставилась на нее.
— Пятнадцать лет, мэм? Да ей двадцать! И если герцог способен на подлинное чувство, то он поступит благородно — хотя я не могу не признать, что моя девочка достойна самого короля, — без колебаний приняв ее как родную дочь. Она так умна и послушна, мэм, и воспитывалась в школе для избранных!
— Милая моя, — брезгливо протянула Фанни, — если вы полагаете, что Эйвон сделает что-нибудь в этом роде, то вы, должно быть, безнадежно глупы.
— Оплатил образование? — задохнулась миссис Чаллонер. — Да он ее даже не видел! Во имя Господа, что ваша светлость имеет в виду?
Мгновение леди Фанни пристально смотрела на ошеломленную посетительницу.
— Присаживайтесь, милочка. — Миссис Чаллонер с облегчением села. — А теперь вы, быть может, объясните мне, чего вы хотите. Эта девушка является внебрачной дочерью моего брата?
Миссис Чаллонер потребовалась почти минута, чтобы постичь смысл вопроса. Когда до нее наконец дошла суть, она вскричала:"
"— Нет, мэм, нет! Я была бы благодарна, если бы ваша светлость уяснили, что я порядочная женщина, хотя в связи с покойным мистером Чаллонером о мой особе распространялись разные слухи.
Чопорность как ветром сдуло с леди Фанни.
— Видал! — с облегчением выдохнула она. — О Господи, всего-то навсего?
Миссис Чаллонер все еще кипела от возмущения.