PR-0 не знал, в какой момент сдетонируют ЭМИ-бомбы, а рисковать и держать “Эгид” в режиме активации по сигналу не мог. Каждый работающий компонент их систем кратно увеличивал вероятность выведения дроида из строя, так что активацию по таймеру и вразнобой PR-0 принял за оптимальный вариант.
Отключить “Эгиду” в случае преждевременного включения было крайне просто, чего нельзя сказать об активации выгоревшего изнутри дроида.
Сервис-дроиды, следуя последней команде, разлетелись по трюму, а PR-0, собрав оперативную информацию с сенсоров “Вольного”, длинной командой на бинарном дал кораблю команду на отключение всех систем и остановку реактора.
Лишь пара штатных сервис-дроидов продолжала летать по трюму, пока в какой-то момент их визоры не потухли, антигравы — не отключились, а сами техники не попадали на пол, поражённые электромагнитным импульсом.
А спустя половину минуты в абсолютной темноте загорелся алый визор, вслед за которым по всему трюму начали вспыхивать всё новые и новые огни…
* * *На мостике “Аметиста” взвыли сирены боевой тревоги, а полтора десятка дежурных офицеров синхронно заняли свои посты.
— Связь с “Немезидой”! Приготовиться к внутрисистемному прыжку по третьей схеме!
— Выполняю! — Навигационный компьютер лёгкого крейсера ещё несколько часов закончил просчитывать несколько вариантов коротких, но необходимых для возможного перехвата “Вольного” маршрутов, так что кораблю для ухода в прыжок требовалось всего двадцать секунд.
Так выглядит грубая (без минут-секунд) схема ориентирования в космическом пространстве. Стандартные ""часы"", но со второй цифрой, обозначающей вертикаль. Используются для устной передачи информации.
Т. е. в данном случае аномалия появилась слева-сверху относительно носа корабля.