Остальных я к столу не допускал, шулер на шулере, правда во время второй партии выяснилось, что и лейтенанта мы зря согласились взять. Этот двадцатипятилетний моряк был прожжённым шулером, ловко передёргивая карты. Наверное, лучше мошенников вернуть, они хоть погрубее работают.
Так вот, когда я продувал второй червонец, снаружи вдруг раздался далёкий пушечный выстрел. Мы удивлённо прислушались к этому грохоту, как и к топоту матросов по палубе наверху. Вставший навигатор коротко поклонился и с сожалением сказал:
– Извините, господа, но я вынужден вас покинуть.
Как только он покинул кают-компанию, один из парней рейдерской команды поднял и перевернул карты лейтенанта, после чего другой мошенник с усмешкой перевернул свои. У обоих были червонные тузы. Хмыкнув, я направился следом за лейтенантом. У того были все четыре туза на руках, у меня, кстати, их было два. Шулер, что ещё скажешь? Лейтенант обиделся, когда пассажиры вначале плаванья чуть не раздели его, вот и стал нагло их обыгрывать, используя все свои умения.
На палубе я осмотрелся и, заметив слева парусно-паровой боевой корабль под британским флагом, понятливо кивнул и направился к офицерам на юте, что в позорные трубы рассматривали англичанина.
– Что тут происходит? – спросил я.
– Приказывает лечь в дрейф и принять досмотровую партию."
"– Мы в нейтральных водах, они не имеют права этого делать, – буркнул я и, приняв у капитана трубу, осмотрел корабль англичан. – Двадцатишестипушечный бриг. Идёт под паровой машиной, паруса свёрнуты.
В это время раздался второй выстрел, и впереди по курсу поднялся столб воды от врезавшегося в волну ядра. Осмотревшись, я услышал вопрос Лаврентьева:
– Ложимся в дрейф, ваше сиятельство?
– Нет, за такую наглость надо учить. Они под паром идут против ветра. Мы быстрее. Поворачиваем и уходим за пределы действий его артиллерии. Поднимаем пар в котлах и готовим обе наши новые пушки. Артиллеристы уже подсчитали предельную дальность его выстрелов?
– Так точно, ваше сиятельство, – вышел вперёд другой лейтенант.
– Это хорошо, вот что значит удлинённые стволы и нарезы в стволах, – довольно кивнул я. – Капитан, командуйте боевую тревогу.
Пушки были экспериментальные, их изготовили по моим чертежам на казённом пушечном заводе с соблюдением всех мер секретности. Две пробные единицы были доставлены на «Пересмешник». Должно было быть четыре пушки, но остальные оказались с браком, и их заменили обычными.