С Гудвином было приятно иметь дело. Он сразу понял, от кого я, узнал, что мне требуется, и сообщил цену – три фунта. Согласно кивнув, я стал дожидаться, пока он оформит загранпаспорт на имя Алекса Мак-Грегора, шотландца шестнадцати лет от роду. Поставив оттиск большой печати и свою подпись, он дал чернилам просохнуть и протянул лист из толстой бумаги мне. Проверив написанное – там было обозначение моих особых примет и описание внешности, – я кивнул и вернул ему лист. Тот сунул его под линейку и согнул, превратив в небольшую книжечку.
Выйдя из здания, я бросил гинею Джеку, который, схватив её на лету, тут же исчез среди работников порта, а сам спокойно направился в сторону кораблей. Нужно узнать, куда какой корабль уходит. У Джека и Гудвина узнавать этого не хотелось, след какой-никакой.
К сожалению, местные линии работали только по ближайшим странам – Франция, Испания и так далее.
После этого, проверяясь, я стал гулять по городу, с интересом разглядывая архитектуру и жителей. В предыдущее посещение Лондона мне было как-то не до этого. Я деньги вышибал из банкиров, вместе с их жизнью, естественно.
К вечеру я забрал готовые костюмы у портного, уплатив за них приличную сумму, даже дорожную сумку для них приобрёл. После чего, не переодеваясь, направился в гостиницу. Переоденусь я на корабле, а тут меня пусть запомнят таким."
"Выписавшись, я на коляске, которую подозвал портье, поехал на окраину столицы Великобритании.
На месте мы были к обеду следующего дня. В порту я нашёл судно, где была свободная каюта-люкс, само судно было парусно-паровым, и заселился на место, ожидая отбытия. Через двое суток судно вышло из порта и, до предела загруженное, с палубами, полными эмигрантов, направилось к берегам Америки.