То есть эти гады с неба, те, которые из Рая, явно снова что-то внедрили в меня, типа добропорядочности, любви к ближнему, веры, что товарищ не подведёт, и другую хрень. Этот год и ушёл у меня на ликвидацию последствий их вмешательств, и вот уже пару месяцев я чувствовал себя тем прежним, который никогда не унывал и не подставлял обе щеки. Блин, если бы я был прежним тогда, когда меня кинул удод Александр, разве бы я ушёл как побитая собака? Да, блин, революция началась бы в России куда как раньше! У меня тогда и сил-то хватило разве что сделать мелкую пакость британцам, да и всё.
С тем характером, что я вернул себе, скажу честно, меня лучше не трогать. Если бы британцы нашли меня с полгода назад, я бы ещё, может, подумал, сдаваться им в руки или нет. В данном случае выбор даже не стоял. Сдохну, но на их условиях работать никогда не буду. Не-е, неправильно сказал: они раньше сдохнут, чем я соглашусь с ними сотрудничать.
Поглядывая на сложенные у седла ружья, я покосился на своего верхового коня, что флегматично объедал куст, к которому был привязан. Он и вьючный находились от меня метрах в пятнадцати.
– Не советую, – сказал франт, заметив, как я, прикидывая что-то в уме, кошусь на оружие и лошадей. – У тебя нет никакого шанса."
"Мой прыжок был быстр, я схватил винчестер и, отступая шаг за шагом, вскинул винтовку к плечу и выпустил пулю за пулей. Франт мой прыжок не прозевал и успел спрятаться, а вот стрелки нет.
Винчестер, который я продолжал крепко сжимать за цевьё, немного помогал мне уходить на дно, но в принципе не так быстро, как хотелось. Озеро оказалось действительно чертовски глубоким.
Когда я погрузился метров на шестьдесят, а до дна осталось примерно столько же, я отчётливо различил плеск воды сверху.
«Давайте-давайте, я вас тут жду», – с усмешкой подумал я.
Однако я ошибся. Вдруг раздался подводный взрыв, и на меня обрушился гидроудар, который практически выбил из меня сознание. Немного придя в себя, я понял, что британцы всё просчитали.