Дитё. Князь

Раз в неделю он с семьёй на коляске приезжал в Князьград, у него тут дом на окраине, и они получали удовольствие, совершая плаванья под парусом вдоль побережья, высаживаясь в диких местах и устраивая пикники. Даже они почувствовали вкус к этому делу. А на Руси они смогли бы это иметь?

Закончив рассматривать суету на военном пирсе, я перевёл взгляд на вход в порт. Там буксир с помощью просмоленных канатов – стальных пока не хватало, – тянул за собой недавно вернувшийся с Кубы наш артиллерийский корабль. Тот кроме четырёх мачт имел две паровые трубы.

Топки были погашены, чтобы не изнашивать машины перед походом, поэтому и приходилось пользоваться буксиром.

Повернув голову, я посмотрел в сторону шатров и палаток, в которых временно размещались добровольцы, как оставшиеся индейцы, так и граждане с дальних земель Княжества, и задумался.

Индейцам как воинам я доверял, так как у меня уже была практика их использования. Но тогда воинов было полторы тысячи, и работали они на Кубе. Ещё во время переселения, когда мы основали первые поселения на Кубе, у нас были столкновения с аборигенами.

В те дни погибли два боярина из Новгорода. Именно тогда я и набрал столько добровольцев. Ещё бы. Их бы и больше набежало, ведь плата для всех была одна – железный нож и десять наконечников для стрел. Кузнецы ночами не спали, делая из всех запасов металла плату за работу. Справились.

Это сейчас найдены медные и железные руды, уголь и нефть на Кубе, то есть заработал завод, оружейные цеха.

Сейчас есть чем платить, да и индейцы, пообтершись у нас и поторговавшись в лавках, так не продешевят. Однако в этот раз платы за участие в рейде у меня установлено не было. Всё, что взято с врага, твоё. Это свято, и это было справедливо. Зато и индейцы за это платили мне из трофеев только десятину, тогда как войска из взятых трофеев отдавали половину.

Так вот, эти полторы тысячи индейцев и двести стрелков, практически весь мой наличный состав солдат, за три месяца фактически вычистили Кубу от вражеских элементов.

Кто-то, конечно, выжил, но немногие, только те, кто успевал сбежать в джунгли и в горы, видя высадку солдат и добровольцев с кораблей. Но результат налицо. Пять лет прошло, и ни одного нападения. Всё аборигены понимают, если хорошенько объяснить, где они не правы.

А четыре оставшихся боярина со временем начали богатеть. Первый – владелец одной из трёх в княжестве бумагоделательной фабрики и двух плантаций сахарного тростника.