В принципе, меня тоже удивляло, что я после попадания в этот мир так быстро стал делать успехи в двуручном бое, даже несмотря на изнурительные тренировки. Раньше они такими же были, но особых успехов я не добивался, а тут почему-то все стало получаться? В общем, неоднозначный вывод сделал Михалыч. Я его не опровергал, но и не поддерживал. Получается — и ладно.
Отбив последний камешек так, что он улетел вслед за остальными в кувшин с широким горлышком, который стоял у стены, я замер в низкой стойке и, выдохнув, одним слитным движением вернул сабли в ножны.
Несмотря на покрывающий меня пот, дыхание за час достаточно плотной тренировки… да ладно, показушной тренировки, так и не сбилось.
Мустафа, похоже, только сейчас заметил непорядок во дворе, поэтому зарявкал, отправляя слуг работать.
— Вы великий воин, боярин, — поклонившись, с восхищением сказал он.
— Спасибо. Что там с купальнями?
— Уже готовы, пройдите за слугой, вам там могут и помоют.
В процессе купания меня две девушки очень неплохо обработали — после тренировки массаж был самое оно.
Завернувшись в простыню, я прошел в обеденный зал.
— Скажи мне, Мустафа-абый. Те рабы, их выкупить можно? — спросил я про славян, что были у хозяина корчмы в кабале.
— Почему нет. Полная серебряная монета за каждого.
— Сколько?! Это же не ремесленники! — возмутился я, наблюдая, как к нашему столику несут подносы. Корчмарь решил разделить со мной трапезу.
— На рынке дешевле, боярин, — пожал он плечами.
— Так то на рынке, — вздохнул я. — Они вообще кто? Русичи? Древляне? Дреговичи, кривичи и радимичи?
— Поляки.
— Ах эти… Эти пусть батрачат. Забудем о моем предложении.
— Молодого боярина еще что-нибудь интересует?
— Сколько осталось до столицы?
— Два дня верхом.
— Ну, я так и думал. Сегодня у вас переночую, а завтра с утра отправлюсь дальше. Вы мне с собой провизии приготовьте.
— Сделаем, боярин."
"Осторожно задавая вопросы, я узнал много нового, особенно цены на товары. Что и за сколько можно купить. Мустафа как источник информации был на вес золота.
До вечера я еще раз потренировался, проведал лошадей, искупался и ушел к себе. На рассвете меня разбудили.
— Все готово, боярин, — слегка поклонился корчмарь. Раб в это время крепил сверток с провизией на вьючную лошадь. На пару дней мне должно было хватить.
— Спасибо, Мустафа-абый. Обслуживание было выше всяких похвал. Вот вам за старания, — подкинул я полузолотой.