Дальше все было делом техники, вырубив старика, на этот раз аккуратно, и стянув с него рабочее рубище, я измазал лицо грязью. После чего вернулся к повозке, подхватил две корзины для мусора и стал бегать между двором и повозкой, перетаскивая вещи. За пару минут я справился, даже прикрыл награбленное навозом. Потом занял место возницы и щелкнул языком, направляя лошадь к ближайшим воротам. Нужно сматываться из этого благословенного Кырыма.
С лошадью была только одна проблема — она никак не хотела ускоряться, видимо, настолько привыкла к размеренной, спокойной работе, что практически не реагировала на мои понукания.
«Вот и ворота, теперь нужно пересечь их… Черт, неужто тревога? Точно! Ворота закрывают!» — я попытался подстегнуть конягу, но он все так же неторопливо тащил повозку.
Я не успел, ворота закрылись раньше.
Покусывая губу, я стоял и внимательно смотрел, как стражники накидывают брус на направляющие. Все, теперь ворота закрыты, и этот путь мне перерезан.
— В чем дело, Тимур, почему закрыли ворота?! — вдруг услышал я справа по борту. Мимо моей повозки пробежал какой-то важный вельможа в дорогом халате и тюбетейке.
— Не знаю, мурза, — низко поклонился десятник. — Приказ от начальника стражи.
— Открывай, у меня важный посланник. Он до темноты должен успеть в Кафу."
"Обернувшись, я посмотрел на дорогую повозку, что подперла меня сзади. В очереди я стоял первым. В ней сидел напомаженный идальго, в одеяниях, как у капитана Родригеса, только вид у него был побогаче. Похоже, это и был тот посланник, приезда которого ждал капитан. Позади тарантаса скучали четверо конных воинов, по-видимому, охрана.
— Но если…
— Я все беру на себя. Пусть уважаемый Агдаль-оглы с претензиями обращается ко мне.
— Хорошо, господин, — снова поклонился десятник.
Когда вельможа уже важной походкой проходил мимо, я раскланялся, но он не бросил на меня даже взгляда, только поморщился. Еще бы, кому нужен замухрышка на мусорной повозке.