Эсэсовцы из зондеркоманды наседали упорно и настойчиво. Они имели опыт борьбы с партизанами, были хорошо вооружены и считали себя элитным подразделением. Минометы вели непрерывный огонь, выкашивая партизан и их семьи, которые бездумно разрешил оставить в отряде Бажан.
Он считал, что это самое безопасное место. Однако пули и осколки настигали взрослых и детей. Эсэсовцы сумели вклиниться в ряды отступающих партизан. Но, несмотря на свою смелость, они тоже допустили ошибку.
Расстреливая в упор всех подряд, эсэсовцы уже разрывали отряд на две части, которые проще уничтожить.
Бородатые мужики и молодые парни с ревом кинулись на эсэсовцев. Они хорошо знали, что эти солдаты с «молниями» в петлицах и «черепами» на пилотках и касках несут смерть и не знают пощады. Отступать было некуда.
Падали убитые, расстрелянные в упор, но живые уже вцепились в рослых эсэсовцев, опустошивших магазины своих автоматов.
Большинство эсэсовцев не носили касок – они притупляли в лесу слух. Удары прикладов проламывали черепа, глушили тех, кто был в касках. Когда разлетался от удара приклад, люди били своих врагов металлическими казенниками и стволами.
В ход шли саперные лопатки, ножи, все, что попадалось под руку. Один из партизан ударил эсэсовца по голове тяжелой самодельной гранатой.
Он растерял штабные бумаги, с ужасом видел, как мины разрывают и калечат людей. Теперь это безжалостная рукопашная схватка. На глазах капитана партизан из взвода снабжения обычной лопатой разрубил шею немецкому солдату. Кровь брызнула в разные стороны. Партизан окинул Лугового непонятным злым взглядом и куда-то побежал, занося лопату для нового удара.
Помощник Лугового стрелял с колена из винтовки, что-то выкрикивая. Капитан побежал к нему, словно ища защиту. Путь преградил молодой эсэсовец и кинулся на Лугового, выставив узкий блестящий кинжал.
Грузный капитан отшатнулся. Лезвие пропороло шинель, гимнастерку и кожу на боку. Впервые за долгое время Юрий Луговой вспомнил, что у него имеется пистолет, и дважды выстрелил в нападавшего.