И ему и Кондратьеву приходилось не раз видеть, как накрывают столы в блиндажах начальству вроде полковых командиров или комиссаров, не говоря о более высоких чинах.
Сытные мясные обеды и ужины, даже котлеты для них крутят. Деликатесная копченая рыба, овощи и, конечно, вволю водки или спирта (у генералов больше коньячок в почете). А бойцы в мерзлых окопах хлебают пустую кашу и делят водочные порции погибших. Противно и гадостно на душе, когда увидишь своих командиров за таким обедом.
Пшенную кашу с молоком съели с удовольствием.
– Хоть пару ложек, пока горячая.
– Не-е… Фрося не пришла?
И снова погрузился в свой сон или бред.
– Ленька, – протянул Николай миску вечно голодному Жердяю. – Ешь давай.
– Да ну, – стушевался парень. – Че, я лучше всех?
– Можно на двоих поделить, – подал голос Олег Чепцов. – Я тоже не откажусь.
– Пусть Ленька забирает. Ему нужнее.
– А чем он особенный?
– Потому что ранен по-настоящему, а не оцарапан, как ты.
Олег Чепцов был не жадный и разговор о каше завел из вредности, чтобы позлить Мальцева. Оба были старшие сержанты, находились в отряде с самого начала, однако ценили их по-разному.
Мальцев считался одним из наиболее опытных бойцов, его ставили во главе групп, поручали сложные задания. Олег пока ничем не выделялся. Да и вообще военная «карьера» складывалась у него не слишком гладко.
После первого курса института Чепцова направили на инженерно-саперные курсы.
Жизнь курсанта Олегу пришлась не по вкусу. Подъем в пять тридцать утра, усиленная физподготовка, выматывающие многочасовые занятия на местности, наряды, суточные посты по охране складов – все это давалось городскому парню тяжело.
– Не учеба, а каторга сплошная, – ляпнул как-то вконец измотанный курсант после двухчасовой строевой подготовки на плацу.
За подобные высказывания можно было вылететь из училища, но Олега хорошо «прополоскал» комиссар курсов, а ротный дал три наряда вне очереди."
"Неизвестно, как бы сложилась дальнейшая судьба Чепцова, но вновь формируемые разведывательно-диверсионные отряды НКВД остро нуждались в саперах. Высокое начальство дало разрешение на отбор курсантов, проучившихся не менее пяти месяцев.
Обещали присвоить «младшего лейтенанта».