– Никогда не повышай на меня голос! Никогда!
Кирилл Юрьевич изменился в лице, побледнел, поджал губы, на лбу выступила испарина, он начал надвигаться на девушку, тяжело ступая, Принцесса продолжала тявкать. Лиза отступала, поражаясь изменению облика Семенихина. Недавно он был добродушным дурачком, дарил странные подарки, а сейчас готов был ударить.
– Я ненавижу, когда на меня кричат! Никто, слышишь, никто этого не смеет делать! Иначе я прикажу кинуть тебя в подвал, будешь сидеть там, пока не остынешь! Пока не научишься быть благодарной!
Упоминание о подвале привело Ветрову в чувства.
Замах, бюст Гоголя, как в замедленной съемке, по траектории справа налево встретился с головой Семенихина. Лиза зажмурила глаза, не выпуская из рук свое орудие, вжала шею в плечи, ожидая ответного удара, но его не последовало.
Лишь что-то громко упало рядом, а еще разбилось. Открыв один глаз, задержав дыхание, Лиза посмотрела вниз. Расшитые золотом тапочки хозяина дома валялись рядом, дальше были ноги, распахнутый халат и раскинутые в разные стороны руки.
– Господи… господи, господи, господи, вот же… твою мать, – Лиза прошептала, боясь посмотреть на голову, и увидеть лужу крови, но смотреть пришлось.
Кровь была, хоть и не лужа, этого хватило бы, чтобы упасть в обморок, но Ветрова, отшвырнув бюст Гоголя на пол, как что-то мерзкое, кинулась на кухню, к задней двери, чтобы убежать как можно дальше.
Глава 6
Бежать, бежать, бежать.
Бежать как можно дальше от этого дома, от этого места и от тела человека, который лежит, раскинув руки, в холле.
Но пришлось вернуться.
Лиза и не подумала о том, чтобы вызвать скорую и полицию, рассказать им, как все было, и наверняка бы ее поняли, что это была чистая самооборона. Потому что произошло похищение, а это уже статья Уголовного кодекса, а то, что Ветрова совершила совсем недавно, была статья тяжелее.
К тому же как и куда она бы вызвала службы спасения? Лиза даже адреса не знала и телефон не нашла. Но это были всего лишь отговорки.
А папа после случившегося по голове точно не погладит, мать будет плакать в три ручья, а Настя – тяжело вздыхать, сложив руки на своем круглом животике. Нет, этого Лиза не переживет, она не хочет такого позора.