Птицы, радостно гомоня, клевали угощение. Пеструшка, посидев немного на его плече, неуклюже, как все куры, слетела вниз, с размаху врезавшись в самую гущу, и принимаясь за еду. — Как думаешь, после нашего фото народ уже продышался? А то обвинят еще в массовых смертях от переизбытка умиления?
— Ничего, все не перемрут, — хохотнул Эван и быстро отправил видео на загрузку. — Даже не знаю, зачем это делаю, — признался с улыбкой. — То ли потому что хочется хвастаться тобой перед всем миром, то ли потому что я действительно латентный эксгибиционист.
— Мной гордились, за меня стыдились, сходили с ума по моим героям, завидовали успеху, но никто и никогда мной не хвастался, — Рик повесил на место опустевшее ведро и обнял Эвана. — Знаешь, это заводит, — прошептал ему на ухо. — И даже начинаю сам собой гордиться, потому что меня хочет такой мужик, как ты.
— Хочет — не совсем правильное слово, — покачал Эван головой. — Скажем так — не только хочет. Но… — договорить ему не дал неожиданно зазвонивший телефон. — О черт, это Мария, — вздохнул он, глядя на экран. — Сейчас будет лекция… Да, Мари, привет, — сказал он быстро и неожиданно по-деловому сухо. — Да, есть немного. Не знаю. Мы не планировали, просто так вышло… Да, работай с тем, что есть. Да. Подожди… Она спрашивает, будем ли мы делать официальное заявление для прессы, — передал он Рику.
— Мой станет нудить и толковать о без комментариев, — отмахнулся Рик. — Заявлений я бы тоже не делал, если она не сочтет, что это необходимо.
Эван еще пару минут разговаривал о чем-то с Мари. Рик не слишком вслушивался. Он бродил по птичьему двору, рассматривая уток, гусей и кур.
Рик наклонился, тронул пальцем крохотную птичью головку и улыбнулся. Он уже знал, каким будет его заяление прессе.
Предельно коротким.
Конец"