Все-таки очень быстро человек привыкает к лучшему и забывает о худшем. Чем его снова и приближает. То ли глуп человек. То ли беспамятен. То ли и то и другое вместе.
— Начальник обещал за границу отправить и все тянет, тянет…
Ну в какую заграницу я мог отправить так много знающего Козловского-Баранникова? В Европу? В США? В Канаду? Чтобы он там рассказал о своих выдающихся способностях на примере одной отдельно взятой компьютерной операции?
Не было специалисту по взламыванию компьютерных паролей Козловскому-Баранникову ходу за границу.
И не было жизни беглому зеку Баранникову в своей стране. Все равно, несмотря на все липовые документы, его рано или поздно словят и обратно в кутузку засадят, добавив лишних пять лет. Да его и ловить не надо будет. Он сам себя поймает, наведавшись как-нибудь в гости к маме или друзьям. Где его и будет поджидать бдительный участковый инспектор с группой дружинников.
Не жить Козловскому в этой стране.
Не жить Козловскому в другой стране.
Не жить Козловскому-Баранникову.
Должен я, следуя незыблемым правилам конспирации, отправить отыгравшего свою роль зека-компьютерщика не за кордон, а совсем в другое, где его ни милиция, ни иностранные спецслужбы не достанут, место.
Что — те самые лета и ум — и делает его вдвойне для меня опасным. Не сможет он умереть своей смертью, унеся в небытие известную ему тайну, как Александр Анатольевич. Потому что молодой и здоровый.
Ну как распутать такой безнадежный узел потенциально опасных проблем? Только перерубить!
Что я и должен сделать! А уж потом — все остальное.
Через два дня я велел ему собираться.
— Куда? За границу?
— Заграницу…
— Ну наконец-то!
Я посадил его в машину и привез… на кладбище.
Я подвел его к срезу свежеотрытой могилы.
— Загляни туда, — попросил я.
— Зачем?
— Загляни, загляни!
Козловский-Баранников наклонился над обрывом. Я вытащил пистолет с глушителем.