Некогда было отвлекаться, некогда сожалеть. Он молча пробивался к Итору, что спрыгнул с коня и уже раскручивал цепь. Первый же пес, что напал на ярко одетого и украшенного камнями Анрея, свалился с размозженным черепом. Следом легли еще пятеро.
Ран на миг опустил руку с клинком и ударил кулаком, сваливая рыжего воина. Рукоять скользила в ладони от липкой крови, и Ран переложил ее в другую. На плече кровоточил порез, а он и не заметил, когда его успели зацепить. Оттолкнул ногой раненого, пытающегося подняться, ударил в живот.
Черные мундиры теснили зеленые, псы наступали, но в то же время не подпускали к рухнувшей стене, не позволяя проникнуть внутрь.
И зеленые дрогнули, Ран видел, что еще немного – и они побегут, не выстоят. Он чувствовал это так ясно, как кровь на языке. И Итор так близко, уже без улыбки, яркие одежды заляпаны кровью и грязью.
– Ран, ты выбрал неправильную сторону, – крикнул Анрей сквозь шум битвы и вопли умирающих. – Тебе не одолеть меня. Что осталось от твоей десятки, Верховный? Всего двое?
Лавьер кинул кинжал почти не глядя, но Итор отбил цепью.
И сразу просвистела цепь, набалдашник с шипами мелькнул почти у лица Лавьера. Ран пригнулся, перекатился по скользкой от крови земле, отпихнул чью-то голову, вскочил. Метнул второй кинжал еще в движении, подпрыгнул, пропуская цепь под ногами.
– Мне нравится, когда ты пляшешь по моей команде, Ран, – рассмеялся Итор. И поморщился, приложив ладонь к ране.
Тусклый и залитый кровью – Лавьера, блестящий и чистый – Итора.
– Где же твой дар смерти, – Анрей смотрел ему в глаза не отрываясь. – Поговаривают, его больше нет?
Лязганье металла о металл, и они разошлись.
– Как жаль, – Итор улыбался. – Без него ты лишь человек. Это так… убого…
Клинок Лавьера прочертил тонкую полосу на плече Итора. Ткань напиталась кровью.
– Хотя для человека ты весьма неплох, – Анрей прищелкнул языком.
– Ты больной, Итор, – усмехнулся Ран.
Снова скрежет, разворот, выпад. Итор отклонился, пропуская удар над грудью, атаковал.
– Я не безумнее тебя, Ран.