Его мир разрушался до основания, до руин, со всеми его принципами, понятиями и смыслом. Больше не было никакого смысла, была лишь она. Он сам разрушался и лишь радовался своей погибели с истовостью одержимого, пока она улыбалась. И он готов был сделать что угодно ради этой улыбки. Убить, уничтожить или помиловать – все, что она захочет. Кого она захочет.
Ашан архар! Кажется, он безумен.
Раяна вскочила, дернула его за руку.
– Пойдем гулять?
– Гулять? – аид приподнял бровь, все еще пытаясь найти себя в этом разрушенном мире.
– Да. Сегодня такое солнце! Пойдем?
Конечно. Хоть на край света. Хоть в бездну. С радостью.
– Пойдем.
Над дворцом брызгами света искрилось солнце, и воздух пах так упоительно сладко – обновлением, весной, счастьем. Или так казалось Рану. Они шли по парку, он держал Оникс за руку и щурился от солнечных зайчиков. И Оникс улыбалась.
Приближение… Такое восхитительное приближение…
Глава 19"
"Если бы Оникс спросили о самом лучшем дне в ее жизни, она назвала бы этот. В их отношениях что-то изменилось, и они оба боялись спугнуть то хрупкое понимание, что обрели.
Ее?
Мысль возникла в голове и осталась там, как приманка, как ловушка. Ее. Мужчина.
И возникнув однажды, она уже не давала покоя, требуя облечь мысль в слова, в крик, в требование.
День, наполненный страстью, нежностью и взглядами. Разговорами. О пустяках. Но за каждым словом – ожидание большего. Ожидание важного. И наслаждение тем, что он рядом, тем, что он дарит. Ран смотрел настороженно, недоверчиво, она видела тревогу в его глазах, и Оникс хотелось его поцеловать. Она и поцеловала – под старым тополем, на котором серебрились первые узкие листочки… И внутри было тепло от того, как он жмурится, как смотрит, склонив голову, как целует в ответ… Тепло и страшно до мурашек…
А ночью он вновь сводил ее с ума своим телом, своими ласками, своим безумием.
Утро Рана началось с настырной букашки, что ползала по его плечу.