Было такое чувство, что между ними находится стекло, и хоть его не видно глазами и, кажется, только протяни руку и можно дотронуться до него, почувствовать его, но стоило лишь только попробовать это сделать, как рука упиралась в это стекло. Холодное, безразличное стекло… От этих размышлений стало ещё хуже, но она, упрямо цепляясь за соломинку, выкрикнула ему:
— Нет! То, что у нас было, никогда не может сделать нас чужими! Я по-прежнему люблю тебя, и ты не можешь ничего не чувствовать ко мне!
Он отвёл взгляд и спокойно произнёс:
— Я ничего к тебе не чувствую! Я здесь только из-за Тёмы!
Она отскочила от него, ужаленная его словами, глотая слёзы и не обращая внимания на косившихся на них людей, но продолжала стоять на своём:
— Нельзя сначала любить, а потом ничего не чувствовать! Значит, ты обманывал меня тогда?!
— Думай что хочешь!
Иногда в жизни наступает такой момент, что ты понимаешь, что тебе всё равно.
«Видно, действительно у всего есть начало и конец…» — с грустью подумала она. Подняв руки вверх и показывая ему, что она побеждена и разбита, она быстро пошла прочь.
Он догнал её и остановил.
— Пойдём в машину, я тебя отвезу.
— Нет.
Он взял её за руку и потянул за собой.
— Я не поеду с тобой. Я сама приехала на машине и сама уеду.
— Ты сейчас не в состоянии ехать за рулём, — мягко сказал он.
Она подняла на него мокрые глаза, но, ничего не разобрав в его взгляде, выплеснула на него всю свою обиду:"
"— Какая тебе разница, в состоянии я ехать или нет?! Ты сказал, мы чужие друг другу, вот и оставь меня в покое!
Он встряхнул её за плечи.
— Прекрати истерику и подумай о сыне.
Напоминание о Тёме мгновенно успокоило её, и она притихла.
«Да, это единственное, что сейчас важно!» — закричала она самой себе, чтобы до неё наконец дошло это и она перестала цепляться за призрачную надежду вернуть прежние отношения с его отцом.
Опустив глаза, она послушно пошла за Артёмом.
Катя читала книгу, когда задребезжавший телефон привлёк её внимание.