Громыхнуло ещё раз, потом ещё. Подняться я бы не смогла, даже если бы захотела. Только, обернувшись, смотрела на огонь, а ветер продолжал трепать волосы. Пылающая на фоне тёмного неба яхта могла заменить закатное солнце.
— Может быть, — телефон упал рядом со мной, — Алекс подал мне руку, — я и не изменил мир. Но дерьма в нём стало однозначно меньше.
Как я оказалась на ногах – не имею понятия. Как не упала – тоже. Держась, Алекс прижал меня к себе раненой рукой. Зашипел, но прижал ещё крепче, как только я попыталась поддержать его.
— Ты… — просипела, всё ещё не веря, что он действительно это сделал. – Там же…
Алекс развернул меня к себе лицом. Под глазами у него появились тёмные круги, на лбу выступила испарина.
— Это война, детка. И мы с тобой вышли из неё победителями. Твой отец вышел победителем. А подруга получила свободу. Пусть и не на этом свете, но она получила чёртову свободу.
У меня дрожали губы. Ветер срывал со щёк бегущие слёзы, а слов не было. Схватив Алекса за воротник, я встала на носочки и с жадностью поцеловала.
— Чёртов Серафим… — прорычал он, но меня не отпустил.
У поцелуя был вкус слёз, пороха и дыма. Крови, предательства и веры. И верности. Что это – вкус свободы или любви?
Алекса качнуло, и я всё-таки усадила его. Пылающий факел яхты становился дальше. Я дотронулась до рубашки Алекса, и слёзы подступили снова.
— Если бы ты не пришёл…
— Я пришёл, Волчонок, — он вытер мою щёку. – Всё остальное не важно. Хотя… — взгляд на нарисованный им же самим закат.
— Закат… — глядя в ту же сторону.
— Закат?
— Закат империи.
— Для заката империи тоже неплохо, — обхватил меня за шею. Посмотрел в глаза. Зарычал и, сжав, привлёк к себе. Ткнулся мне в волосы и вобрал в запах, а потом нашёл губы. Его трясло, но целовал меня он от этого с неменьшим напором. Таранил язык, беря своё. Голодный, жадный, стирающий прошлое и будущее поцелуй.
Его начинало знобить, но это ему не мешало. Ладонью по моему бедру, взгляд в глаза.
— Теперь всё? – спросила я тихо, сквозь слёзы.
— Теперь всё, — ответил он, и мы, не сговариваясь, повернулись к кренящейся в красно-рыжих бликах яхте. Закату великой империи, в прямом смысле идущей на дно со всеми своими императорами.
— За Эльзу, — прошептала я и стёрла слёзы, прижимаясь к мужу.
— За Эльзу, — повторил Алекс. – И за тебя, Волчонок. За всех смелых, отчаянных волчат.
Глава 21.1
Стэлла
— Осторожнее, — Алекс с шумом втянул воздух.