"
"— Спасибо… — еще раз, повторила еле слышно. А потом вдруг решительно глянула на обоих, непонятно где найдя силы. — Вы меня простите, я действительно осознаю, насколько существенна и дорога ваша поддержка… Но у меня дико болит голова. Мигрень, что ли, — про то, насколько у нее сейчас болит кровоточащее сердце, Тоня не упоминала. — Из меня нынче паршивая компания. Давайте, мы потом поговорим? Я просто выпью таблетку и лягу спать, хорошо? — как бы прямо предлагая им уехать и оставить ее наедине, может, и неблагодарно, но попросила Тоня.
Замолчала, продолжая смотреть на них. Эля с Денисом вновь переглянулись.
— Хорошо, если ты уверена, — подруга, наверное, уловила состояние Тони. — Мы поехали тогда. Только помни, что ты всегда можешь и должна набрать меня… или Дэна, — с заминкой, как и Тоня, не до конца понимая отношение самого мужчины и его вовлеченность, если честно.
Вроде расстались же, и не должен ничего, и так вон, сколько помог!
— Звони, не задумываясь, — немного горячечно, на взгляд Тони, тут же подтвердил Денис, похоже, поняв их сомнения.
Она не знала, с чего вдруг, но и спрашивать сейчас не могла. Тоне не было интересно, лишь бы они поскорее оставили ее в одиночестве! Не знала, станет ли легче, но и находиться в компании даже близких людей сейчас было невыносимо. Хотелось спрятаться, выпив таблетку от этой чертовой боли, забиться в темный угол, под одеяло в свежеперестеленной кровати, накрыться с головой и просто провалиться в некое отупение.
— Хорошо, тогда мы оставим тебя в покое. Ты взрослый человек, надеюсь, обратишься к нам, если помощь или компания будет нужна, — за двоих решила Эля, не позволив Денису уже высказать свое мнение.
Она двинулась в его сторону, вынудив мужчину отступить, вроде помогая, забрала чашку и отставила на стол. И так же быстро, споро собралась сама, да и на Дениса то и дело с намеком поглядывала.
— Хорошо. До завтра. Если не получится с телефоном, наберешь, я помогу, или завтра все перебросим, — уже обуваясь, проворчал Дэн, наконец-то став похожим на самого себя хоть немного.
Но больше время не тянул и, кивнув на прощание, придержал дверь для Эли. Они вышли…
А Тоня почувствовала себя так, словно бы вся громада тишины комнаты, боли случившегося обрушились на нее своей массой.