— Тут зеркал нет, мне только МРТ закончили делать… Меня Денис так сильно ударил, и я в стену еще влетела потом, — не подозревая, похоже, что ее обидчик тоже тут, проговорила.
И тут Тоня будто вздохнула, захлебнувшись воздухом, рассматривая себя в иконке камеры на экране. А потом по ее щекам потекли слезы… Тихие, какие-то полные отчаяния и опустошенной боли. Складывалось впечатление, что у нее просто не было в тот момент силы держаться так, как всегда, подвела выдержка, открылась ему полностью. А Дамиру это, как серпом по сердцу! Нет, не оттолкнуло, больше тягу к ней сделало! Имеет право, елки-палки! Каждый имеет право на слабость.
Оттого еще сильнее виной прокатило по душе, что не защитил любимую, не уберег…
— Не плачь, птичка, не стоит! — горячечно немного, но ему надо было ее отвлечь! — Ты — самая красивая, а это все пройдет и заживет, лишь бы серьезней ничего не было, — так, будто вокруг них никого и нет, совершенно искренне выдохнул. Не мог на ее горе смотреть! — Не плачь, любимая! Я что угодно готов сделать, только ты не расстраивайся! — вдавил сильнее в стол Дениса, что-то притихшего, хоть и похрапывающего от боли расквашенным носом.
Мало, явно больше заслуживал.
— Пархомов! — вдруг сквозь эти слезы рассмеялась Антонина. Уже хорошо… У него за грудиной что-то разжалось. — Ты только и горазд, что обещать. Уже и так мне две звезды должен, кольцо обручальное и половину компании. Не зарекайся! У меня ж память прекрасная, — Тоня очень осторожно вытерла слезы в уголках глаз и с одной щеки.
Вторую, очевидно, было больно трогать. Но продолжала теперь улыбаться.
— Я за свои слова отвечаю, птичка! Все, что пообещал, считай, уже твое! — сам расплылся в какой-то усмешке облегчения Дамир. — И… Хочешь, я, тебе на гитаре сыграю, а?!
— Хочу… — медленно и искренне удивилась Тоня, отвлекшись.
— Все, поймал на слове! Только не плачь! — еще раз попросил. — Сиди на этом месте и никуда не двигайся. Если там есть для этого возможность, пусть тебе побои снимут.
— Спасибо! — отдал Эле телефон, вновь обведя взглядом немую картину.
Акимов больше не возмущался ни поведением Дамира с сотрудником, ни самоуправством в его кабинете, наоборот, смотрел на Дениса с отвращением. И немного пораженно на самого Пархомова.
Эля… Кажется, Лукьяненко стоило бы спрятаться, когда Дамир уйдет.