Она тяжко вздохнула, и Михаил вдруг физически ощутил ее страх и одиночество, представил воочию, как тоскливо ей одной в большом городе, где нет рядом мамы и не успела еще завести ни друзей, ни подруг, где трудно найти работу, потому что нет постоянной прописки, да и специальности-то толком никакой нет, потому что в их маленьком провинциальном городке некуда было пойти учиться; как она боится потерять работу, потому что тогда нечем будет платить за комнату, а она и так задолжала хозяйке за два месяца… И если пропадут ключи от кладовой, которые она взяла сегодня с собой, потому что уходила последняя и побоялась оставить их охраннику – уж больно воровато бегали у него глазки, – то ее тут же уволят, да еще и недостачу навесят, никогда не рассчитаться будет…
– Тебя как зовут-то? – спросил он дрогнувшим голосом.
– Аля, – тихо сказала она, глядя в сторону.
"– Алина, что ли? Или Алевтина?
– Александра, – она слабо улыбнулась, – в честь дедушки назвали, а я ведь не мальчик… Мне имя мое с детства не нравилось, Александра – это что-то такое большое, солидное, основательное, а Сашками только мальчишек зовут…
За разговором они незаметно доехали до места. Алин дом был как раз через дорогу от дома Михаила.
– Соседи, значит. – Михаил вышел из машины и проводил девушку до подъезда.
Она поднималась пешком и увидала в лестничное окошко, как он припарковал машину напротив.
Чучельник Сергей Прохорович чувствовал себя отвратительно.
Его обвели вокруг пальца, как зеленого мальчишку, сделали круглым дураком. А кому охота оказаться в дураках? Хуже этого ничего не придумаешь.
Впрочем, он в очередной раз убедился: от живых всегда одни только неприятности, только и жди от них какой-то подлянки! То ли дело мертвые: не хитрят, не вредят, не обманывают.
Сергей Прохорович любил свою работу. Конечно, платили мало… Если бы не долг Миксеру, делал бы себе чучела и не знал забот!
Но сейчас ему было не до чучел. Нужно было выпутываться из свалившихся на него неприятностей.