Была как нормальная Семенова, нет же, угодить хотела, Забыгайло теперь. Не отмыться еще сто лет от этого говна, – в сердцах выкрикнула Катька и снова заревела.
– Если ты сейчас не придешь в себя, я тебя отправлю дальше ругаться со своим Забыгайло, – Женька еле сдержался, чтобы не выматериться. – Я спрашиваю тебя: что написано в рабочем паспорте?
– А, это, – без энтузиазма сказала Катька, – не парься, я там Катька, а фамилия у нас общая, так что не запутаешься, – шмыгнув, сказала девушка. – Сергеева, не стала я имя менять, у меня там подруга на документах сидит, вот я и попросила оставить имя, так легче.
– Дашь потом номерок подруги, – сказал Женька, поражаясь женской сообразительности. – Мне тоже Евгением лучше живется, прям чувствую: Дима не мое. Как работаю под прикрытием, так обязательно что-то да произойдет. Как думаешь, в имени дело? – вывел он из ступора своим вопросом Катьку. Та, видимо уже выплакав все слезы, сидела, уставившись в одну точку.
– Скотское имя, – не отрывая взгляда от полюбившейся точки, согласилась она, – у меня мужа Димой зовут.
Потом она все же взяла себя в руки, приняла душ и навела макияж, капнув при этом даже чем-то в глаза, и они из красных и опухших превратились в белые и красивые. Женька никогда раньше в связке с Катькой не работал, не доводилось, но был наслышан о ее способностях и успехах. И, честно сказать, даже где-то в душе мечтал работать с ней в паре. Ходили легенды о ее способности вытащить у объекта из кармана карточку от номера и потом положить ее на место, не входя даже в круг общения.
Когда она все же привела себя в порядок, то стала выглядеть просто супер. Каштановые волосы были уложены локонами, сдержанный, интеллигентный макияж и легкое белое платье – все это необычайно шло ей.
– С кем тебе Забыгайло-то изменил? – сорвалось у Женьки при виде красавицы коллеги. – Неужто ориентацию сменил, другого я даже предположить не могу.
Но по Женькиным меркам нехилый комплимент тут же наполнил глаза слезами, которые грозили испортить макияж.
– С моей мамой, – еле выговорила Катька, и ее подбородок опять заходил ходуном.