Только настойчивый взгляд в сторону двери, словно он мог хоть что-то решить. Словно он мог заставить двух дорогих ей людей сейчас же открыть эту чертову дверь, которая скрывала за собой непонятные ей события. Неизвестность – это самое страшное, это мучительное состояние, которое съедает тебя по капелькам. Когда время, казалось, совсем остановилось, а глаза высохли оттого, что женщина смотрела на проклятую дверь, почти не моргая, она все же открылась. Савва вошел, и по тому, как он не поднимал на нее глаза, Мария поняла, что случилось страшное.
– Говори, – прохрипела она так, чтобы у него не закралось даже мысли ей соврать.
– Максим арестован жандармами за выступление против расправы царского правительства над безоружными рабочими. Его завтра отправят в Петербург для суда, – сказал Савва и тут же закричал: – Врача!
Мария не справилась с эмоциями и потеряла сознание. Крик своего покровителя и друга Саввы Морозова она услышала уже издалека, как будто он кричал ей с другого берега реки.
«А может быть, я и правда уже на другом берегу, и врач мне уже ничем не поможет?» – мелькнула трусливая мысль в голове, и наступила темнота.
Мария не видела, как метались вокруг нее врачи и покусывал губы от страшного беспокойства Савва Морозов. Именно в этот момент богатейший мужчина России, молодой и красивый меценат понял, что дороже жизни этой хрупкой женщины у него ничего нет, что на Горького в этом нет никакой надежды и он, Савва, должен позаботиться о ней, что если вдруг его не станет, как она выживет.
Лишь только Марии Андреевой стало лучше и врачи разрешили вновь к ней зайти, Савва тут же примчался, не задерживаясь ни на секунду.
Она по-прежнему была бледна, но уже могла улыбаться, что, несомненно, порадовало мужчину.
– Машенька, ты великолепна, ты богиня, потому как только богиня может так прекрасно выглядеть, еще полностью не выздоровев, – сказал он любимой женщине и поцеловал ей руку."
"– Ты просто в меня влюблен, а все влюбленные слепы, – устало усмехнулась она как настоящая актриса, сыграв сочувствие, но в глазах светилась радость.
– Вот, – Савва положил на стол бумагу, – это страховой полис на сто тысяч рублей на предъявителя. После моей смерти ты сможешь обналичить его и продолжать ни в чем не нуждаться. Только прошу, не отдавай ни копейки большевикам, это только твои деньги.