Уже знакомые спазмы зародились в желудке, предвещая неприятные минуты. – Дверь открой, – командные нотки в голосе Саши напомнили привычные интонации Влада, отчего стало еще тоскливее и муторнее на душе.
И разговор с ним дался тяжело, если это можно было назвать разговором. Неловкие, с трудом формулируемые вопросы, односложные, похожие друг на друга ответы и никакого зрительного контакта.
Невыносимо было смотреть в глаза «новому» Саше, а прежнего она уже никогда не увидит в этом высоком, крепком мужчине с цепким взглядом, требовательным, хоть и тщательно смягчаемым, голосом.
– Как дела, Ксюш? – Воронов прислонился к стене в прихожей, ласково глядя на девушку.
– Хорошо, – ответила, не поднимая глаз, смотря куда угодно, но только не на него, пальцами теребя поясок на брючках.
– Влад сказал, ты «в положении»? Ребенка ждешь? – говорил медленно, спокойно, а сам пытался читать по ее лицу.
Тусклый дневной свет сыграл на руку Ксении, позволяя скрыть покрасневшие от стыда щеки. Она кивнула едва заметно, как-то неловко, будто колеблясь или стесняясь.
– А ты, что, такая… невеселая? – Саша с трудом подобрал слово.
– Тошнит, – выпалила на одном дыхании.
– А как так получилось, что… вы с ним… – сделав паузу, вздохнул Саша и спросил уже о другом: – Он тебя не обижает?
– Нет, – покачала головой девушка, подумала немного и, вскинув на секунду глаза, добавила: – Я сама, – поняла, что имел в виду опер.
– Что «сама»?
Ксюша задумалась. Под пристальным взглядом Саши было трудно собраться с мыслями, но как-то оправдать вырвавшуюся непроизвольно фразу надо. Однако рассказывать мужчине сказки о любви с Демидовым, чтобы и дальше не провоцировать последнего на какие-то действия по отношению к Денису, она не смогла.