Полез рыскать дальше. Теперь его целью была актовая запись об усыновлении. Внимательно проглядывая все строчки на экране монитора, выпавшие в поиске, мысленно благодарил создателей электронного документооборота, значительно сократившего потраченное время. В душе надеялся, что не так уж много окажется полных тезок отца, усыновивших Ксюшек, родившихся у Маш день в день с Ксенией.
Наконец, его труды были вознаграждены, только легче от этого не стало. Демидов тупо уставился на цепочку букв, матеря про себя собственную глупость и недальновидность.
Опер откинулся на стул, несколько раз растер лицо ладонями. Вот, блин, тормоз! Нет, так не пойдет! Самому не понравилось, что ошибаться стал.
Влад еще раз пробежался взглядом по записи, и как-то нехорошо ему стало. Фамилия отца девочки, действительно, была указана материнская – Матвеев, а вот имя-отчество один в один совпадало с данными Демидова-старшего – Дмитрий Андреевич.
Как назло, время до прибытия курьера с результатами анализа тянулось неимоверно долго. Как будто не пара дней, а целая жизнь. Трудно совладать с собой, когда все мысли заняты только одним, а тебя то и дело дергают по самым разным поводам: то подписать, то уточнить, то объяснить, то утихомирить. Стоило кому-то обратиться к нему с какой-либо просьбой, начинало словно током бить изнутри. От напряжения, от раздражения, от невозможности что-либо исправить.
Самым сложным для него оказалось находиться дома, рядом с Ксенией. При виде нее в душе взметался фонтан из рваных, разрозненных, противоречивых чувств, справиться с которыми не представлялось возможным. Они накатывали холодными волнами, обдавали болезненными уколами с головы до ног, все больше и больше загоняя в угол. Уже и спать нормально не мог, и кусок в горло не лез.