– Блин, забыл! – Донесся стон из кустов. – Так, ладно, у нас по времени вечерняя прогулка. Правда, сынок? Придем поздно! – Заявил мне этот самоубийца.
Я вздохнула. Ладно, за ними в лесу Валера присмотрит. Но Хомяков все-таки сволочь редкостная. Мы же с ним выбрали нормальное имя: Евлампий. Шикарное имя для здешних мест. И кто бы мог подумать, что в привезенном сегодня свидетельстве о рождении будет фигурировать имя «Енотий». Как потом оправдывался мой лысый придурок, он просто забыл, какое имя нужно было вписать.
И вот стою я рядом с домом, держу в руках свидетельство о рождении, где черным по-русски вписан «Хомяков Енотий Романович» и думаю, что где-то я не там свернула с жизненного пути. И ведь радовалась еще пару дней назад по поводу того, что мужик с ребенком носится, как с писаной торбой.
Я с тоской посмотрела на Барсика, который сидел у моих ног.
– Ну что? В честь тебя назвали, радуйся! – Скривилась я и отправилась в дом.
Дел тьма. Надо бы еще ружья найти.
* * *
Пять лет спустя
– Нотя, а ну слезай с Барсика. Он старый уже. Иди лучше на Валере покатайся. Он-то в самом расцвете сил. – Принялась ругаться я, шуганув зайца Мазая, которого подобрала весной на реке.
Сын, тяжело вздохнул и с интересом посмотрел на кусты, за которыми еще пять минут назад неудачно скрывался сильно отъевшийся медведь."
"– Мам, он жбежал! – Обиженно заявил ребенок.
– Сам виноват. Думаешь, он тут весь день сидеть будет около тебя? Иди лучше папе помоги. – Кивнула я на мужскую спину, которая виднелась между деревьев.
Ромка уже две недели возился с беседкой. Но до сегодняшнего дня его постоянно отрывали от дела. То разборки между соседями в поселке, то кто-то барана украл, то пьяная поножовщина.
А сегодня вот выходной. Надеюсь, что ни у кого крышу не снесет. Я же вон сижу на пятой точке ровно, веники березовые вяжу.
Звук приближающейся машины я услышала сразу.