– Указала я подбородком в сторону осиновой рощицы.
Лес у меня здесь смешанный. Ближе к реке росли береза, осина, ольха, ивняк по самому берегу. В сторону Архаевки стояли сосны, за которыми тяжелой темной грядой шел ельник. Ох, какими белыми грибами он к осени разрождается! Крепенькие, целые, нож не идет. Зато в осиннике летом растут красношапочные подосиновики. В каждом перелеске свои плюсы. На самом берегу вон землянику ведрам можно собирать в сезон. Эх, жаль, что сейчас приходится ловить нелегалов, которые в мой лес пробрались, а не заниматься более приятными делами.
– А как долго идти? – Шепотом спросил меня Хомяков, безжалостно выводя и полумедитативного состояния, в которое я всегда погружалась при прогулке по лесу. Вот только обычно я одна была, а сейчас практически бесшумно рядом со мной тенью скользил лысый спецназовец.
– Полчаса. Ельник придется обходить. – Коротко бросила я, не сбавляя скорости.
Я не сразу поняла, что произошло, когда оказалась в воздухе.
– Ты чего? – Прошипела, поднимаясь на ноги.
– Извини. Показалось, что ловушка. – Хомяков вытер лоб тыльной стороной ладони и занес ногу с тем, чтобы подойти ко мне.
– Замри! – Выставила руку вперед. Он послушно замер с поднятой ногой. – Шаг назад. Осторожно.
Он послушно убрал ногу и отступил.
Я осторожно осмотрела кочку и даже понюхала ее. Пахло сырым железом и влажным картоном. Это плохо. Очень. Я еще раз осмотрелась.
– Идем к валуну. – Указала я на камень, торчащий из земли и прикрытый стволом трухлявого дерева, по которому ползали упитанные муравьи.
"Мы отошли метров на тридцать.
– Стрелять будешь? – Прищурился Хомяков, понявший, что чуть ноги на ровном месте не лишился.
– Нет. Эхо сегодня хорошее. – Помотала я головой. В ясную погоду стрелять себе дороже. Все разбегутся кто куда.
– Так все равно взорвется. – Хмыкнул он.
– Любопытный зайчик лучше, чем два вооруженных следопыта. – Не согласилась я.
Блин, нож бросать было жалко, сгинет.