Добыча зверя

У него руками хорошо выходило работать.

Хомяков задумчиво кивнул.

– А ты научишь меня корзины делать? – Вдруг загорелся он.

Я недоверчиво покосилась на него.

– Зачем тебе? – Недовольно спросила.

– Научиться хочу. А я тебе взамен квадрокоптер с камерой подарю. Договорились? – Он вылупился на меня честными глазами.

– Ну ладно. – Ответила неуверенно и покосилась на здоровенные мужские руки. Такими только подковы гнуть, а не с лозой управляться. Ну да ладно, получит несколько раз хлесткой веткой по морде, охолонет немного.

 – Сейчас поужинаем и займемся.

Глава 16

Хомяков пытался сплести дно. Пыхтел, матерился, пару раз даже бросал.

– Да невозможно придерживать в нескольких местах одновременно! – Взвился он в очередной раз.

– Возможно. – Меланхолично ответила, не отвлекаясь от процесса. – Я же держу.

– У тебя пальцы сильнее растопыриваются. – Проворчал он и снова принялся за дело.

Часа через два дно криво-косо было готово. Теперь стенки.

– Вот, смотри. Тут туже вплетаем. – Показала я пример.

– Я делаю, а оно все равно расходится.

 – Фыркнул лысый упрямец и снова хлестнул себя веткой по морде.

Я только надеялась, что он по глазу себе не попадет. Не хотелось бы в такой ливень в больницу ехать. Плохо, что при этом он ведет себя, как дите малое. Ноет, обижается, несет несусветицу, но с упорством мамонта заставляет непослушные пальцы вплетать хлесткие ветви куда надо. У него что, какая-то травма детства, где надо было доказывать, что ты все можешь?

Мне повезло в этом плане. Отец меня любил.

Он научил меня всему, что знал сам. До десяти лет я была на домашнем обучении, а когда пришла в поселковую школу, то оказалась всех умней. За это меня пытались, конечно, побить… Отца вызывали каждый раз, когда мне удавалось особенно активно отбиваться. Сломанные носы и вывихнутые конечности были не таким уж и редким явлением. И отец в таких случаях всегда был на моей стороне. Знал, что я просто так махать руками не стану. И уж тем более ногами.

Через некоторое время стало легче. Меня стали опасаться и наезды прекратились.

Но и дружить со мной никто не хотел. Сначала меня это задевало, но потом я махнула рукой и занялась тем, что больше всего люблю – лесом. Все свое свободное время я проводила в лесу с отцом. Училась выхаживать раненых животных, разбираться в травах, жить так. Как мне было по душе.

Даже когда я училась в городе на егеря, я нигде не стала своей. Слишком странная, слишком грубая, слишком прямолинейная. Ни грамма кокетства и ложных иллюзий.