- Простите, ваше величество, но если желание герцогини заключается лишь в том, чтобы не допустить нашего с ее сыном брака, то я могу дать слово, что не стану пытаться увидеться с Артуром, и он не будет знать, где я нахожусь.
Но королева не одобрила мое предложение:
- Это неправильно, дитя мое! Я понимаю, ты еще плохо знаешь герцога де Ламберта, но уверяю тебя, он – хороший человек. Подумай о преимуществах такого брака! Его светлость – второй по знатности дворянин Линарии после его величества. К тому же, ты несомненно нравишься ему – иначе он не сделал бы этого предложения.
А короля уже сердил этот затянувшийся разговор:
- Послушайте, Алэйна, я чрезвычайно уважаю герцога и считаю его одним из самых умных и благородных людей Линарии. Я полагаю, этот брак пойдет на пользу вам обоим. Вы обретете семью и дом, а он – добрую и верную супругу. И продолжая упорствовать в своем нежелании, вы оскорбляете не только его светлость, но и нас с королевой. Мы так заботились о ваших интересах, так старались убедить герцогиню согласиться на эту уступку…
Я поняла, что вопрос уже решен, и мои желания никого во дворце не интересовали.
Быть может, я хваталась за соломинки, но я еще надеялась, что свадьба всё-таки не состоится. Я рассчитывала на два разговора, которые могли изменить ситуацию.
Первый – с самим герцогом де Ламбертом – состоялся в тот же вечер. Наверно, было бы лучше, если бы мы разговаривали тет-а-тет, но меня бросало в дрожь при одной только мысли, что мы останемся наедине – путь даже и в публичном месте – в парке или на террасе.
Мы встретились с ним в гостиной королевы. Он почтительно поклонился мне и покраснел. Я даже не улыбнулась в ответ – он должен был понять, что брак с ним вовсе не радует меня. Но подчеркнутой холодностью я не ограничилась.
- Простите, ваша светлость, но я хотела бы вам сказать, что вы совершаете страшную ошибку, - я старалась говорить как можно тише, чтобы ни королева, ни ее фрейлины не услышали ни слова.
Он грустно улыбнулся:
- Благодарю вас за предупреждение, ваша светлость! Такая забота делает вам честь. Но, прошу вас, не беспокойтесь. Надо мной в свете и без того смеются часто, так что лишний повод не сыграет никакой роли.
В его голосе слышалась боль, и в другое время я непременно бы его пожалела, но сейчас я не была расположена к этому.