- Кто прислал это? – спросила я у горничной."
"Оказалось, что отправитель пожелал остаться неизвестным.
- Оставьте это на подносе для карточек у входа, - велела я горничной. – Если человек, пославший это, нанесет нам визит, он увидит, что подарок не принят. И впредь поступайте так со всеми посылками, где отправитель не указан.
Горничная поклонилась и уже хотела унести шкатулку назад, когда вмешалась матушка:
- Не следует оставлять такую дорогую вещицу на подносе. Ее могут украсть. Наверняка, тот, кто отправил это вам, не бедный человек, и для него такой подарок необременителен.
Она подозвала к себе горничную и открыла флакон.
- Восхитительный аромат! Никогда прежде не встречала ничего подобного.
Она будто забыла, что только что называла подарки неприличными. Но тут же спохватилась:
- Конечно, сама ты не можешь ими пользоваться, Алэйна! Пока ты носишь траур, такие сильные ароматы недопустимы. Но если ты не возражаешь, я оставлю флакон у себя.
Конечно, я не возражала. Мне было всё равно.
Город с каждым днем становился всё торжественней, всё праздничней. Улицы расцветились гирляндами, а горожане достали из сундуков красивые наряды.
Я намеревалась поприсутствовать во дворце во время церемонии возвращения магии в источник – если, конечно, магия вообще намерена была когда-нибудь возвратиться в Линарию. Но все надеялись на это, и я в том числе. А сразу же после этого я хотела возвратиться в Ламбер и полагала, что его величество разрешит мне это.
Был у меня и еще один повод для волнений – за день до церемонии во дворце в Лиму из Аранака должен был приехать Артур.
58. Совершеннолетие принцессы
Артур приехал днем, но я увидела его только вечером перед ужином. Герцогине нездоровилось, и он, едва оказавшись в особняке, сразу отправился к ней и провел там не меньше двух часов.
Мы спустились в столовую одновременно, и оба покраснели, когда встретились у дверей.
- Рад тебя видеть, Лэйни! – сказал он.
А я удивилась тому, насколько сильно он изменился – он похудел, и на лице его появились морщинки.
- Я тоже рада, - пролепетала я.
Наверху на лестнице раздались чьи-то шаги, и Артур, боясь, что нас прервут, торопливо сказал:
- Лэйни, всё, что я писал в том письме, - правда. Я никогда не говорил тебе о своих чувствах, и сейчас, наверно, не время для этого.