– Мадемуазель Алэйна, надеюсь, ваше путешествие до столицы прошло благополучно?
– Да…, – я растерялась, не зная, какое обращение прибавить к ответу – ваша светлость, ваше сиятельство, ваша милость?
Он понял мои затруднения.
– Можете называть меня «ваша светлость». Чуть позже, когда мы познакомимся поближе, мы вернемся к этому вопросу. Насколько я понимаю, ее светлость уже сообщила вам, что нам предстоит серьезный разговор. Думаю, вы хотите о многом меня расспросить. Но позвольте мне сначала рассказать вам о том, что случилось много лет назад.
Мне действительно о многом хотелось его спросить, но даже если бы он это предложил, боюсь, я не смогла бы вымолвить ни слова. Поэтому я просто приготовилась слушать.
Ее светлость говорила, что мне предстоит разговор с моим отцом. Неужели, это он? Но если это так, то почему…
Он прервал мои мысли:
– Вы, Алэйна, появились на свет в весьма богатом и знатном семействе. Должно быть, вы удивлены.
Защитить? Я задохнулась от возмущения. Я столько лет считала себя незаконнорожденной. Я так боялась, что герцог Аранакский пострадает из-за того, что позволял мне – простолюдинке – учиться магии. А теперь оказывается, что я родилась в благородной семье.
– Согласно предсказанию, сделанному еще до вашего рождения, вы должны сыграть важную роль в истории Линарии.
У меня, наконец, прорезался голос:
– А если бы я замерзла у ворот замка в ту ночь? Если бы садовник не заметил сверток с ребенком?
– Не думайте, Алэйна, что вас просто оставили на улице. Человек, который привез вас в Аранак, ждал неподалеку.
– А ее светлость и его светлость знали, кого они воспитывают? – теперь мой голос дрожал от обиды.
Герцогиня чуть покраснела, а мужчина отрицательно покачал головой:
– Нет, они не знали. Будучи наслышанными о добром нраве герцога Аранакского, мы были уверены, что он не откажет ребенку. Мы подумали, если герцог и герцогиня будут знать правду, они невольно смогут выдать ее своим к вам отношением.