Так смотрят на червяка, который посмел залезть на барский стол и осквернить его своим присутствием. — Вы решили сбежать от своей семьи? Почему?
— Я получила известие о смерти мужа, — откровенно ответила я. В моих действиях нет состава преступления и нарушения традиций, как бы Высший не пытался развернуть дело. — Наши кланы враждуют, и я не надеялась на поддержку ни с одной, ни с другой стороны. К тому же, вскоре я узнала о том, что беременна. Родители не приняли бы ребенка Манкуловых, а родственники мужа не приняли бы меня.
— Где вы жили? — чуть смягчился Высший.
— В городской квартире. Мне помогал друг, но сейчас он…ушел, — с искренним сожалением произнесла я.
— Вы знали о том, что ваш муж обманул вас? — жестко поставил вопрос глава правящего клана.
— Нет, — покачала головой я. — Я была уверена, что больше никогда не увижу его. Роман сделал это ради моего спокойствия и безопасности, — закончила, не сдержав скептицизма и обиды в голосе.
— Расскажите о Борисе. Как он похитил вас?
Хоть я и рассказывала Высшим в подробностях о том, что тогда произошло, сейчас пришлось все повторить. Я прокручивала в голове подробности тех страшных дней, вылавливала из памяти слова Бориса, которые слышала в полубреду. По всему выходило, что мое похищение было именно местью Роману. Против меня лично он ничего не имел.
— Вы понимаете, что пострадали из-за глупости и жестокости своего мужа? — вдруг заявил Высший, сверля меня внимательным взглядом.
— Я пострадала от жестокости слабого и обиженного самца, которого даже оборотнем стыдно назвать. Если бы он действительно был оскорблен, то вызвал бы Романа на поединок и свою злость выплеснул на него. Но Борис много лет с наслаждением варился в своей ненависти. Он старательно подпитывал ее, это стало смыслом его жизни. Нападая на меня, он не мстил Роману, а ублажал свое эго.
— Что ж, мне жаль, что вы не осознаете, с кем связались, милая Юлия, — вздохнул Высший. Он задал мне еще несколько вопросов, после чего разрешил присесть. Маленький Рома уже проснулся и начал кряхтеть, требуя свою порцию молока.
— Михаил Капулов, — огласил зал голос Высшего. От имени отца я вздрогнула. Не говоря ни слова, он поднялся и неспешно прошел к месту допроса. Проходя мимо меня, даже не скосил глаза, чтобы посмотреть на свою дочь.