— Я сразу обратил на тебя внимание, лживая шлюшка! Слишком сладкая, слишком нежная и красивая! Зовущая нарушить обет, данный моему богу…
Он дернул мою кое-как смастерённую накидку, она порвалась и упала б, если я не придержала ее на груди, а затем впился в мои губы поцелуем. От него неприятно пахло, его рот был слишком слюняв, а руки елозили по моей груди. Я мычала и отбивалась, но безуспешно: Иен завел мои руки за спину и принялся покрывать отвратительными мокрыми поцелуями мою шею.
— Ведь тебе нравится, тварь? — задыхаясь, шептал баронет, вталкивая меня в маленькую, совершенно пустую комнату даже без окон.
— Надеюсь, если ты не сделаешь этого ещё столько же! — прошипела, пихнув его коленом. — Отпусти меня, слышишь? Если тронешь хоть пальцем, Аеск Ланфорд убьет тебя!
-Аеск Ланфорд ничего не узнает, — ухмыльнулся Иен и, швырнув меня на пол, раздвинул мне ноги и присосался своим отвратительным слюнявым ртом к моему лону.
Он, как собака, с упоением лакал нежные складочки. Отвращение придало мне силы, я пихнула его пяткой и взвизгнула:"
"— Не смей меня касаться, омерзительный урод! Я не хочу тебя!
Иен Макгриф поднял голову. Лицо его исказила страшная гримаса.
— Значит, не хочешь? — он вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся, став странно спокойным. — Тогда ты умрёшь в страшных муках, грязная шлюха!
Он схватил меня за волосы, рывком поднял с пола и куда-то потащил по мрачным пустынным коридорам. Поднявшись по лестнице, баронет открыл какую-то маленькую неприметную дверь, за которой оказалось огромное помещение с высокими сводами, заставленное свечами. В центре помещения стояла статуя бога целомудрия Нериуса, грубо вытесанная из камня.
— Братья и сестры! — Иен выволок меня на средину залы и швырнул на пол. — Я поймал послушницу богопротивной Хеб, сбежавшую из ее храма сегодня ночью, и привел сию распущенную девицу для того, чтобы свершить над ней справедливый суд бога Нериуса!
— Но постой, Иен! — раздался низкий голос зрелой женщины, прекрасное лицо которой не портила даже ее некрасивая стрижка.