— Сладкая, как вызревшая на солнце мускусная дыня, она оставляет на нёбе мягкое послевкусие нежно-сливочной булочки бриошь. Нравится?
От звука его голоса, похожего на низкий рык животного, от самих слов, от того, что он пугающе близко, так близко, как никогда ко мне не был, у меня подкашиваются колени. И кажется, спрашивает вовсе не про булочку…
Булочки бриошь — их выпекает по субботам митера Хтония и вечно ворчит, что возится с ними целое утро, а растаскивают их прихрамовые девушки за какие-то полчаса…
Богиня, какие глупости лезут мне в голову?
Облизываю пересохшие губы — и это оказывается последней каплей…Джерт впивается в них своим ртом, его язык раздвигает их, и, точно хозяин, он исследует мой рот, отталкивает мой непослушный язык, а затем сплетается с ним в единое целое.
Меня еще ни разу не целовали, я и не подозревала, что это такое, но сейчас мне кажется, что я пью чистую и свежую воду после долгих дней жажды.
Лишь от одного этого поцелуя между моих ног становится так горячо и влажно, что я изнемогаю от желания ощутить Джерта там! Могучие руки жреца обхватывают меня за бедра и сильно мнут ягодицы, и мне хочется, чтобы жрец продолжал, чтобы стиснул меня ещё сильнее.
Я трепещу и изнемогаю — желание, чтобы Джерт коснулся моего лона, граничит с болью.
Неужели все это не сон, и жрец целует и трогает меня обнаженную? Меня, самую некрасивую послушницу его храма! Неужели богиня наконец сказала ему, что я готова к соитию?
Я задыхаюсь от желания, каждой клеточкой своего распаренного тела чувствуя огромного мужчину, который притиснул меня к стене.
"А что будет, когда это мощное орудие, этот огромный красавец войдёт в меня? Откинув голову назад, я представляю это и еще сильнее тереблю непослушными пальцами свой набухший клитор.
Джерт целует мою шею, но эти поцелуи больше похожи на укусы.