Праздник идет своим чередом, послушницы заводят ритуальные танцы и песни, в которых участвуют все, кроме Аеска Ланфорда. Это проявление непочтения к Хеб, но почему-то никому до этого нет и дела. Как странно, он не захотел танцевать и не стал… Разве можно так открыто изъявлять свою волю?"
"Я вот, к примеру, тоже не хочу, потому что не умею, но должна. Впрочем, внимания на меня никто особо не обращает, кроме лорда-мага. Один раз мы с ним встречаемся глазами, и в его сквозит насмешка. Представляю, о чем он думает! Страхолюдина, да ещё и двигаться совершенно не умеет, как пингвин — никакой пластики.
В конце ритуала Джерт берёт за руку Серпоину и торжественно подводит ее к Арриксакскому Верховному жрецу.
— Я объявляю эту ночь, ночь, когда наша Блестящепрядая Богиня появилась на свет, ночью любви и наслаждения, в честь почитания Хеб!
Верховный смотрит на красноволосую, и в его черных глазах разгорается пожар, а Серпоина улыбается ему — загадочно и маняще.
А затем, о моя богиня, Джерт берёт за руку меня и выводит в центр круга. Неужели началось? Неужели мое самое дикое и самое потаённое желание начинает сбываться? Сейчас он скажет о том, что лишит этой ночью меня девственности во имя Хеб!
— Среди послушниц есть девушка, с которой ещё не побывал мужчина, — медленно говорит жрец, и все взгляды обращаются к нему.
С замиранием сердца я слушаю его речь, но не могу не заметить, что при словах «прекрасный цветок» среди послушниц и гостей раздаются смешки. От этого мне хочется плакать.
Но ничего! Сейчас он скажет! Скажет всем им, что сегодня ночью я буду с ним!
— И эту великую честь я доверяю нашему почётному гостю — лорду-магу Аеску Ланфорду, — заканчивает свою речь Джерт, отступает от меня и берёт за руку Эрлеа, на лице которой расплывается довольная усмешка.
До меня даже не сразу доходит смысл его слов, но затем…
Джерт только что от меня отказался. Отдал другому мужчине, незнакомцу, которого я вижу второй раз в своей жизни! Все смотрят на меня, и, кажется, потешаются, смеются.