Через мгновенье я опять вздрагиваю и слышу стук в дверь.
Кажется, Марк Яковлевич не может со мной распрощаться, но ничего. Пока возвращаюсь к двери, придумываю язвительный подкольчик как на десерт адвокату. Ухмыляясь, сдвигаю щеколду.
Мой мир, ограниченный стенами арендованной панельки и дочерью тут же рушится. В груди давит, горит, а уголки губ стремительно ползут вниз.
— Олег?
Боже. Как я могла забыться и не посмотреть в глазок?
— А что с лицом? Ты не рада встречи со своим мужем?
— Бывшим.
— Не лги мне, Золотова, разве ты не соскучилась?
Олег высокий блондин в годах.
"Муж нахраписто отталкивает меня, заваливается в квартиру. Упирается руками в бока и, не снимая туфель, вышагивает по коридору. В новом доме он впервые и пока не в курсе, где спит дочь. Олег идет к ближней двери и оказывается в кухне. Я за ним.
— Дрянь! Даже не надейся, что Лютольф сможет хоть как-то меня удержать. Я отберу у тебя все! Поняла меня?!
— Не ори.
— Что ты сказала? — точно одержимый заводится еще сильнее. Кричит, брызжет слюной. Резко оборачивает ко мне, — падшая женщина!
Атмосфера скандала с каждой секундой накаляется, обжигая меня клеветой и болью. Олег продолжает кричать, материться. Услышав шум, просыпается Стеша.
— Ты напугал ребенка.
— Я не обязан заботится о нагулянной мелюзге!
В секунду Олег оказывается близко со мной. Грубо хватает под ребра, пихает к тумбе. Я задыхаюсь от его жестоких рук, глохну от оскорблений.
— Остынь, — выплескиваю воду в лицо Олега.
Муж как рыба заглатывает губами кислород. Олег хоть и переполнен яростью, но никак не ожидал подобного действия от меня. Через секунду его первостепенный шок заканчивается и Золотов, словно бык начинает фырчать, внезапно хватает мой загривок и гневно сжимает пятерней.
— Как ты смеешь неблагодарная?!
Второй рукой он шлепает мне по запястью, пытаясь выбить стакан, но я держу. В Олега точно бес вселяется. Муж, не отводя от меня покрасневших глаз, берется за стекло, давит и своей мощью прямо в ладонях лопает хрупкие грани стакана.
Стенки не выдерживают и со звоном рассыпаются по полу. С ужасом опускаю глаза вниз и вижу, как стекло обагрилось кровью. Тут же смотрю себе на руку. Слава богу, не порезалась.