Хозяйские простыни свежие, однако, на моих уж точно не спали никакие «гости»!
Закатываю рукава на водолазке, сдуваю с лица выпавшую прядь волос. Так замоталась что жарко.
Топая пятками по дорогущему паркету, иду к говоруну, но замираю в коридоре. В адвокатскую дверь звонят. Кто это может быть? Доставка? Почему же Лютольф меня не предупредил? Или консьерж-убийца? Тогда я не открою точно.
Переминаюсь с ноги на ногу и все же решаю тихо подкрасться к двери. Хорошо, что квартира у Марка современная, а площадка перед дверью оснащена наблюдением.
Бывают случаи, когда достаешь телефон и хочешь что-то сфотографировать, но случайно включаешь фронтальную камеру. Тогда на экране можно увидеть собственное лицо с искаженными чертами. Нос и подбородок становятся огромными, а вот глаза превращаются в пуговки. Так себе зрелище… К чему это я?
Сейчас примерно то же самое я наблюдаю на мониторе Лютольфа. Измененную рожу Олега. Золотов будто слышит что я близко. Пристально и сердито он смотрит в камеру.
При других обстоятельствах, как от огня я бы убежала. Подальше. Если не моя мама, стоящая за спиной Золотова.
После конфликта Марка с наемниками Олега слежка в открытую за мной прекратилась. Но зная бывшего мужа, я ни на секунду не сомневаюсь, что Золотов продолжает контролировать. Исподтишка.
Сейчас же Олег специально дождался, когда Лютольф уедет, чтобы навестить меня без лишних свидетелей.
Золотов хитрый как сто китайцев.
Таким людям особого труда не нужно, чтобы обвести вокруг пальца и охранника на въезде и консьержа. Еще и мать мою притащил для подстраховки. А это все-таки жилой многоквартирный дом, не спецучреждение. Гости тут не редкость.
С большой неохотой я нажимаю красную кнопку микрофона.
— Чего приперся?
— Поговорить.
На удивление спокойно отвечает Золотов.
По логике мне бы сказать, мол, не о чем и бла-бла-бла. А я как ужаленная разворачиваюсь и под настойчивые звонки Олега в дверь бегу за телефоном.
Я должна связаться с Марком. Возвращаюсь в прихожую с трубкой, набираю адвокату, но он, по всей видимости, слишком занят. Не берет.
— Уходи, — максимально твердо вновь говорю Олегу.
— Я предлагаю мир, Настенька. Прощаю тебя за все, лишь бы ты вернулась.
— Студентке своей посвящай оды.
Обиженно выпаливаю. Золотов клянется в чувствах, и что при моем согласии он отзовет иск. С угрозой для дочери будет покончено.