Иногда она проявляет невиданное упрямство и характер. Хотя слезы и крики в палате скорее напоминали истерику от усталости и страха за Рона.
— Но как я могу подвести команду и отлеживаться в кровати, когда вы будете сдавать зачет? — Рон смущенно взъерошил волосы. — Без меня вы не подниметесь по желобу, Лесли не вытянет. Да и мейстери Иллара подтвердила, что к утру я стану как новенький. Нет причин отстранять меня. Не понимаю, чего Вель сходит с ума. Мы проходим испытания на раз-два, я только рад буду размяться.
— Она переволновалась за тебя, Рон.
Ронан довольно улыбнулся и не стал это отрицать.
— А ты как, Аля? Веела рассказала мне о происшествии с отравленным лезвием. Миромир облажался, конечно, но кто эти стики проверяет вообще? Все надеются на второкурсников. Хотя нам урок… И ты — что? — Он подмигнул. — Одолела командира?
Совесть не позволяла мне хвалиться незаслуженной победой: никогда бы мне не одолеть Тайлера, если бы он не подставился.
— Просто случайность, — проворчала я. — Говорят же, что раз в год и палка превращается в стик.
— Ха, могу себе вообразить лицо эфора Эйсхарда, когда с ним приключился такой казус. Он сильно зол?"
"Я вспомнила жаркие сухие губы на моих губах, переплетенные пальцы… Сглотнула и сказала:
— О, ты даже не представляешь насколько!
Мы поговорили еще пару минут, я пожелала Ронану оставить книгу в покое — тем более что в палате завалялся забытый кем-то томик стихов, а кадет Толт никогда не являлся поклонником поэзии — и как следует выспаться перед завтрашним зачетом.
— Слушай, как хорошо-то, — озарило Рона. — Завтра сдадим, и останутся только теоретические дисциплины. И сиятельство свалит наконец-то!
Я прижала палец к губам. Ронан и сам понял, что сплоховал, добавил шепотом:
— Не нравится он мне что-то, хоть и друг родителей Вель.
Вернувшись, я снова стучала в дверь Веелы, пыталась повернуть ручку и войти, но замки слушались только эфоров. Меня потряхивало от бурлящих мыслей и чувств, поэтому, зная, что не усну, я отправилась бродить по дорогам Академии.
Меня то обступали кирпичные стены, сочившиеся влагой, то я выныривала в притихшем, опустевшем саду и торопилась по тропинкам, покрытым хрупкой корочкой льда, который с тихим треском крошился под ногами, то поднималась на верхние этажи, чтобы с высоты окинуть взглядом заснеженный полигон, дремлющий до утра, когда сотни ног снова смешают тонкий белый покров с грязью. Полоса препятствий ждет нас, первогодков, завтра мы пройдем ее в последний раз.