— такой маленький, и это стучащее сердечно, и такая тяга жить. Ещё совершенно не сформировавшийся, но уже живой, способный чувствовать. Как его можно было убить, как можно было даже думать об этом.
— О, боги, маленькая, только не плачь. — но было поздно, слезки тонкой струйкой стекали по раскрасневшимся щекам. Подошедший официант, отвлёк мою плаксу, и шмыгнув носом, она с жадностью переключила своё внимание на принесённые блюда.
— Не знаю почему, но по вечерам, я ужасно голодная, всегда. — мгновение с которым Лиса переключалась, поражало меня.
— Я тебя понял, Лисичка, если бы смогла, нашла. — она удовлетворительно кивнула. — Я очень ценю это.
Поев моя маленькая женщина-девочка, трещала, как сорока. Сравнивала свои беременности, делилась планами на предстоящие роды и декрет, даже про детский сад, недалеко от дома, в который собиралась отправить ребёнка, рассказала. Там принимали с двух лет, у неё ещё год и к трем годам можно выходить на работу.
Слушая Алису, понимал, что никак не вписываюсь в её уже распланированную жизнь. Она приняла нелёгкое решение родить без отца, от незнакомого по сути мужчины и пока неплохо справлялась. Тут девушка резко замолчала, дожёвывая последний кусочек. Вновь отпила воды.
— Мне нужно… Нам. Нам нужно заново продумать это, роды, совместная опека… у тебя же наверняка есть родные. Я ведь теперь не одна, так. Если конечно ты захочешь остаться в нашей жизни, Дим.
— Я хочу Алиса, я очень этого хочу.
Невесомый поцелуй, бархатистый шёпот на ушко, волшебный аромат, доносящийся с кухни, чудесное утро.
— Ты мне понял, — нет, я ничегошеньки не понял, я даже не проснулся. — Ключи в ключнице, в прихожей.
Блинчики это хорошо, это просто здорово. Ещё одни поцелуй, не менее приято. Так стоп, какие ещё половина седьмого, откуда вернусь. Распахиваю глаза, наблюдая картину маслом, моя женщина, одета, расфуфырена и походу куда-то собралась без меня. Хватаю её, и под задорный визг, заваливаю на кровать, нависая сверху.
— Не понял, ты куда собралась.