Развод, я обещала Варваре и двум улыбчивым мальчишка. Развод, как там говорилось, после сорока жизнь только начинается, так мне ещё до сорока четыре года. Что ж, закончим утомительный марафон семейной жизнь, попробуем спринт развода.
Через месяц после событий в прологе
— За тебя, свободная женщина, — Лариска в очередной раз тянет ко мне свой бокал с вином.
— Мне кажется, надо немного притормозить. — а это уже охмелевшая Ульянка. — хотя за свободу грех не выпить.
— За свободу, — согласилась, — даже не надеялась, что нас разведут с первого раза.
— Как девчонки отнеслись к вашему расставанию?
— На удивление положительно, поддержали меня. Они оказывается такие взрослые и такие мудрёные, видят больше, чем тебе кажется и хочется. Сказали: мне давно пара заняться своей жизнью, а не жить жизнь отца. Через три недели возвращаются из лагеря, хотят познакомиться с братьями, перед отъездом в Лондон.
— Это замечательно, пора и тебе браться за свою жизнь.
— А что счастья только в мужиках, — скептически приподняв бровь спросила я.
— Не в пирогах счастье Карлсон, ты что дурак, а в чём тогда. — заливисто смеялась Улька, — нет Лара, рано ей себе мужика нормального искать, она из пелёнок до под венец, ей погулять надо, нагуляться.
— Точно, — шатая пьяными ручонками в лицо мне, согласилась Лариска.
— Много случайного секса, — хохотала Ульянка. — это уже блядство, пардон за мой французский.
— Ей нужен любовник хороший, но ненадолго. — как не в чём ни бывало обсуждали меня эти кумушки.
— Эй, ау, я всё ещё здесь. — махала руками между их заговорщицкими мордами.
— Да, подожди ты, помним мы где ты, в полной джопе, пардон опять. — отмахивалась от моей руки Улька.
— Точно, этот инфантильный импотент у неё первый был, она и секса то хорошего не знала.
— Знала я всё, — возмутилось было, но осеклась. Действительно не знала, что такое оргазм я узнала лишь в двадцать шесть, на восьмом году брака и то не от мужа, а от своих рук, под действием алкоголя и после рассказов и краткого инструктажа этих же кумушек.
— Крыть нечем, идём во банк. — дала команду Ульяна, — Ларка, ты ж у нас самая головастая, сообрази что-нибудь.