Мама тоже очень читать любила, особенно классику. У нас дома было много книг, обычно любовные романы. Мама была довольно романтичной натурой, как и я.
Дальше пошли фотографии меня в средней школе. Потом наши семейные фото с праздников. Дошли до фотографий с Рождества.
– Это вот последнее фото, до того как…Мэри заболела, – голос отца слегка дрогнул, а у меня из глаз снова потекли слезы. – Мы тогда еще не знали… А в следующем году все пошло наперекосяк.
– Мне очень жаль, – выразил сочувствие Лукас, на что папа кивнул, все также глядя в фотоальбом.
– Мэри никогда ни на что не жаловалась, поэтому мы даже не догадывались. А потом стало слишком поздно. Сегодня ей исполнилось бы сорок четыре, – папа тяжело вздохнул, потирая переносицу, скрывая скупые слезы. – Она прожила счастливую жизнь. Подарила мне Лилли.
– Я по ней очень скучаю, – сдавленно произнесла я, вытирая слезы.
– Я тоже, милая, тоже, – папа приобнял меня, целуя в висок. – Но я верю, что она на небесах и присматривает за нами. У нее там все хорошо.
Сердце болезненно сжалось в груди. Старалась отогнать подальше видения матери на больничной койке и помнить ее только смеющейся и счастливой. Иногда жизнь несправедлива. Я слишком рано это поняла.
– Все это нечестно! Почему плохие люди живут долго, а хорошие так рано уходят? – выпалила я с обидой.
– Ну не плачь, дочка, – пытался он успокоить меня. – Такова судьба. Мама навсегда останется в наших сердцах.
Я крепко обняла отца, разрыдавшись. Было так обидно за маму, за нашу семью. Конечно, она живет в моей памяти, но хотелось бы, чтобы она была здесь и сейчас.
– Пойду принесу воды, – сказал Лукас и вышел из гостиной, пока папа утирал мои слезы.
Минут через пять я пришла в себя. Глаза опухли, в горле саднило. Я отпила немного воды, что так заботливо принес Лукас.
– Ладно, я пойду к себе, поздно уже, – сказал папа и встал с дивана. Наверное, хотел остаться наедине. – Было приятно видеть тебя, Лукас.
– Взаимно, мистер Коул, – кивнул Лукас.
– Зови меня Филипп, – отец мягко улыбнулся ему и пожелал нам спокойной ночи.
Когда он вышел из гостиной, Лукас придвинулся ближе. Сложил альбом, все еще лежавший на моих коленях, и убрал в сторону, а затем обнял меня.
– Хочешь еще воды?
– Нет, – прохрипела я, утыкаясь ему в грудь. Хотелось просто оставаться в его объятиях.
Лукас гладил меня по голове, слегка укачивая, словно маленького ребенка. Забавно, но это действовало на меня успокаивающе.