А я уже не смогу жить так, как жила раньше. Хоть и говорят, что с каждой потерей можно смириться. Не с каждой. Некоторые вырывают кусок сердца и забирают его навсегда.
Я включила в комнате свет. Даже не заметила, что до этого стояла в абсолютной темноте. Наверное, потому, что теперь я вижу реальность, а в темноте можно еще на что-то надеяться. Все стояло на своем месте. Те же вещи, предметы. Единственным, что изменилось в этой комнате, была я сама. Я не стала другой, просто по-другому стала смотреть на все, что раньше даже и не замечала.
Взгляд зацепился за детский рисунок на стене. Нет. Никакого желания сорвать его не возникло. Наоборот. Это была частичка того неподдельного счастья, которым он светился. Это не напоминание о том, что было, а картинка о чистой и светлой мечте маленькой Алёны, которая, как и все девочки на свете, мечтает о том, что где-то есть прекрасный волшебный принц, который сможет подарить крылья.
* * *С большой опаской включила телефон. Тут же посыпались оповещения о непринятых звонках, которых было довольно много. Если не считать пять пропущенных от мамы, то все остальные были от Димы. Дима с упрямой настойчивостью набирал мой номер. А потом звонки резко прекратились. И больше он не звонил. Острыми коготками царапнуло по душе, что сдался он очень быстро. А может, даже и к лучшему.
Телефон зазвонил. Я чуть не выронила его от испуга. Неужели я каждый раз теперь буду реагировать на звонки, опасаясь (или надеясь?), что это звонит Дима?
Звонила Марина.
– Юль!
– Да, Мариш?!
– Юль, даже не знаю, стоит ли тебя еще больше расстраивать, или, – Марина замолчала.
– Марин, ты про что?
– В новостях написали, что твой Дима….
– Стоп! – перебила Сорокину.