Это было плохой затеей. Потому что сдерживал себя нечеловеческими усилиями, чтобы не подойти. А подойти сейчас к ней я никак не мог. Вряд ли она будет разговаривать с «чужим» женихом. И все, что мне оставалось, так это только вспоминать о тех моментах, когда мы были вместе. Как она боялась меня. Как училась доверять. Как прыгала в «классики» с Алёнкой. Как улыбалась. И как теперь меня ненавидит.
Не знаю, что придумала Яна. Но если у нее ничего не выйдет, и нам придется исполнить желание ее отца, я бы не хотел ждать его смерти, чтобы получить развод.
А пока я с особой тщательностью, если не сказать с фанатизмом, отдавался работе.
* * *– Я не собираюсь участвовать в этом цирке! – заявила Яна отцу. Когда тот заикнулся о проведении брачной церемонии. – Я готова подписать бумаги, но во всем остальном – без меня!
Поэтому «подписание бумаг» было назначено на десять часов утра.
Никаких утешительных новостей от Яны я не узнал.
Все что от меня требовалось, это наличие документа и моей подписи.
В кабинете Бориса Тимуровича, которого уже отпустили с больницы, был он, Яна и я. Ждали только юриста и свидетелей. Яна бестолково болтала ногой, показывая, что ей все пофиг. Чем доводила своего отца. Видеть свою дочь такой безответственной для него хуже некуда. Я же тихо дурел от собственного бессилия, и молил, чтобы Неверов задержался, не приехал, исчез. Потому что, кому попало, Борис Тимурович дела своей семьи не доверит.
– Итак. Я думаю, что обеим сторонам нужно ознакомиться с документами….
– Не нужно. Переходи сразу к делу, – прервал Неверова отец Яны.
– Хорошо. Я прошу ваши документы.
Я протянул свой паспорт. Яна подала свой. Я мысленно отсчитывал секунды, до того, как юрист впишет наши данные.
Но Неверов не торопился. Он тщательно проверил мой паспорт. Потом взял паспорт Яны. Пролистал. Нахмурился.