Лидия отправилась в кабинет отца, хотя по-прежнему не знала, как ей выходить из создавшегося положения.
— Когда мы встречаемся с Ионой? — немедленно спросил он.
— В этом нет необходимости, — ответила Лидия, но, видя, как меняется выражение его лица, поторопилась добавить: — Мне повезло. Я смогла встретиться с ним сегодня.
— Ты смогла…
— Ему удалось выкроить всего несколько минут.
— Ты сказала, что я непременно хочу его видеть?
— Конечно, папа, — просияла она от счастья, что хоть в этом ей не приходилось ему лгать.
— Ты смогла назначить конкретную встречу?
— Не совсем.
Отец начинал не на шутку сердиться, и Лидии пришлось поторопиться с объяснениями:
— Он сказал, что у тебя не должно быть никаких поводов для волнения.
— Я не могу не волноваться! — Вилмот Пирсон скептически посмотрел на дочь, и той пришлось снова хоть что-то затараторить в ответ."
"— Он сказал, что ты можешь спокойно забыть об этих деньгах. — Это было еще одним ложным утверждением.
— Забыть о таком долге? — словно эхо отозвался отец, гордость его взбунтовалась.
— Папа, умоляю тебя, не надо… — беспомощно уговаривала она отца.
— Что… — казалось, он немного успокоился, услышав ее дрожащий голос.
Она уклонялась от прямого ответа, терзалась сомнениями, не зная, как его успокоить. Ей не надо было приезжать домой, не выдумав правдоподобного объяснения. Хотя обстоятельства складывались так, что раньше следующей недели она ничем не могла порадовать отца.
— Прошу тебя, родная, расскажи мне всю правду, — упрашивал ее отец.
— Это нелегко, — ответила она отцу после некоторых колебаний.
— Что нелегко? Я должен вернуть Ионе Мэрриотту деньги и намерен встретиться с ним для обсуждения этого вопроса. Что здесь сложного?
— В этом и заключается сложность! Я не хочу, чтобы вы встречались!
— ???
— Папа, мне трудно объяснить тебе это. Не осложняй и без того невыносимой для меня ситуации, — наконец выговорила Лидия.
— Для тебя? — удивился отец. — Трудной для тебя? Каким образом это может отразиться на тебе? — задал очередной вопрос отец.
Лидия чувствовала, как лицо ее заливает краска, но на сей раз причиной была не ее ложь, а ее глупое поведение. Отец не мог не заметить густого румянца и полной растерянности дочери, из-за которой она явно не могла продолжать беседу.
— Боже милостивый! — воскликнул он. — Ты вся зарделась. Да уж не влюбилась ли ты в него?
Вдруг ее озарила догадка, и она схватилась за соломинку, протянутую ей отцом.