Собственно, и бракосочетание проходит в храме на территории жениха. И Феликс говорит, что церемонию нельзя описать словами, потому что никаких слов не хватит, это нужно видеть своими глазами. Если уж мужчина так считает, пусть и иллами, то значит, там действительно происходит нечто удивительное.
Я сделала три круга и стремительно влетела в поток. Моя пытка продолжилась.
К тому моменту, когда мастер дал позволение закончить, я держалась на чистом упрямстве и силе своего иллами. Он мой герой! Без прикрас!
Мало того, что мы колбасились в том потоке, часа два, не меньше, оставшийся час, я летала как проклятая по полигону и отстреливала туманом мишени, которые создавал архмастер Дормио.
"Таким образом я выплескивала из себя остатки магии, а заодно вытягивала совсем не скромный резерв своего иллами.
И я даже задумалась. Не хило так задумалась над тем. А откуда такой резервище у моего Феликса? Правда, в итоге ответа все равно не получила. Феникс скромно отмалчивался.
— Марина, полигон — не кровать.
— Еще пять минуточек, — протянула я, глядя на защитный купол, неба за ним видать не было. — Всего пять минуточек.
Говорить о том, что пошевелить я могу разве что волосами, и то в случае, если меня подпнут, не стала.
Мне ничего не ответили, меня просто подняли за шкирку и как тряпочку потащили на выход. Правильно, если б меня на руки взяли, смотрелось странновато. Долго архмастер меня не вел, Гекхар и Крафей бдели, а потому с легкостью переняли эстафету по перебросу и переносу моей тушки.
Глава шестая
Говорят, перед смертью не надышишься? Несмотря на то, что устала я так, как никогда в жизни, все равно была взбудоражена предстоящим приходом Лейнарада.
Казалось бы, я с трудом держалась во время массажа, да и потом, едва заставила себя проглотить слегка пересоленный омлет в исполнении Аэльи и Ламеи, а затем отмокнуть под струями теплой воды. Но стоило войти в спальню… как сонливость исчезла.
Я думала, меня ждет порция скандала от Аэльи, однако та словно и не помнила, что именно сегодня начнутся мои ночевки с ее женихом. И это, если честно, вызывало уважение.
Совесть, спавшая две недели, начала меня жрать поедом. Ничего с собой не могла поделать. Умом понимала, что мы все ни в чем не виноваты. Но…
Я была в той самой одолженной сорочке. Длинной, непривычной и мягенькой. Лейнард еще не явился.