Ну держимся мы за ручки, ну и ладно… Но спустя пять минут, которые показались мне вечностью, рука у меня точно затекла. А еще мне стала мешать сорочка. Честное слово, тело словно бы разом зачесалось.
Я поерзала, немного, чтобы не тревожить Лейнарда и затихла.
Увы, на этом мои злоключения не закончились. Правая рука казалась мне деревянной и чужеродным элементом. Да что ж такое? И как люди вообще в обнимку засыпают? Если тут за руки-то держаться не получается, впечатление, будто ее чудовище какое в плен захватило.
Я вдохнула и выдохнула. Так, Риша, это глюк, тебе просто кажется и не больше. Начинаем считать барашков, авось поможет.
На сто двадцать третьем баране я поняла, что сорочка — это орудие пыток. Стоило чуть повернуться в сторону Лейнарда, на бок, как она стягивала мне ноги, а еще, ну вот реально, как крапива какая, обжигала, а кожа нещадно чесалась."
"Пока я пыхтела рассерженным ежиком случились две вещи: первая, Лейнард включил свет, вторая, он приподнялся на локтях и уставился на меня очень недобрым взглядом.
— Марина, что она этот раз? — спросил он.
Знаете, таким тоном спросил, как любящая бабушка спрашивает любимого, но шебутного внучка о том, куда делся пакет шоколадных конфет из шкафа, отложенных на праздник. И от чего негодник покраснел, да прыщами посыпал.
— Марина?
Ну вот не скажешь же ему, что мне неудобно? И что сорочка мешается? Ему небось тоже не особо удобно.
— Ты так и будешь молчать? — кажется, у кого-то скоро лопнет терпение.
А, была-не была!
— Лейнард, ты сказал, что можно ненадолго руку отпустить, правильно?
— Да.
— Хорошо, отпусти меня, пожалуйста, выключи свет и отвернись, на минутку.
— Отвернуться?
— Да, на минуточку, — нетерпеливо повторила, чувствуя, что спина вот прямо огнем жжется, так эта проклятая сорочка мешается.
— Зачем?
— За надом, — ответила и прикусила язык.
Честное слово, само вырвалось. Но, слово не воробей…
— Я не стану этого делать, пока ты не объяснишь в чем дело. Мне казалось, ты сама просила не акцентировать внимание на том, что ночуешь не в одиночестве. Я стараюсь тебе не мешать, но в итоге именно ты не даешь уснуть ни мне, ни сама не засыпаешь.
И почему-то я разозлилась.
— Не отвернешься? — зло спросила.
— Нет.