Зря я это начала, – в который раз попыталась завершить этот бессмысленный, как ей казалось, разговор Мариам.
– Ну, почему же? Раз уж пошла такая пьянка, черт с ним! Да, может быть, ты права. И я последняя гадина. – Сандалова шмыгнула носом. – Может, даже где-то тебе завидую…
– Ты?! Мне?
– Конечно. Потому что ты – вон какая стала. Это правда. Внешность, фигура… Ни одной морщинки, опять же! А я?! Говоришь, королева красоты? Да брось. В прошлом это. Когда мы вдвоем входим в комнату, головы поворачиваются в твою сторону.
– Ну, это ты преувеличиваешь!
– Нет. Вовсе нет. Знаешь, как Шанель говорила – «в двадцать у вас лицо, которое дала природа, в тридцать – которое вылепила жизнь, а в пятьдесят – лицо, которое вы заслуживаете».
– И что?
– Боюсь, красивого лица в пятьдесят мне не видать. – Ветка сердито смахнула с глаз слезы. – А ты… Ты красавица, Мариам. И чем дальше, тем красивее будешь. Но знаешь, что я тебе скажу?! Если твой Кравец этого не оценит, то он просто идиот.
Мариам не ожидала от Сандаловой такой беспощадной откровенности. Она считала, что та на нее попросту не способна. Может, если бы они раньше поговорили в открытую, ей бы не пришлось столько страдать. И совершенно точно, Мариам бы не сделала того, в чем ей, похоже, тоже пришло время сознаться.
– Нет, Вета. Нет. Не нужно. А то тебя послушать – я прямо ангел. Но ведь это не так. Знаешь, сколько раз я представляла, как тебе отомщу за все?! За все обидные слова, вскользь брошенные фразочки…
– Правда?
– Правда.
– Ты хотела мне отомстить. Я поняла, – улыбнулась сквозь слезы Ветка. – Клянусь, что впредь постараюсь этого не делать.
– Я не просто хотела. Я отомстила. – Мариам снова скатилась в шепот.
– И как же?
– Я переспала с Сиваковым.
– Ты что? – недоверчиво хлопнула глазами Сандалова.
– Переспала с Сиваковым. Правда, вы тогда уже развелись. Но все же. Прости меня. Пожалуйста. Мне ужасно-ужасно стыдно. – В ужасе и от того, что сделала, но еще в большем от того, что в этом призналась, Мариам спрятала лицо в ладонях.
– Охренеть… – Ветка потрясла головой, как нокаутированный в ринге боец. – И как? Тебе полегчало?
– Н-нет, – всхлипнула Мариам. – Это было… ужасно.
– Да уж, Сиваков действительно ужасный любовник.